Книга Следователь по особо важным… телам. 18+, страница 109 – Игорь Некрасов

Её лицо оказалось совсем близко. Я чувствовал её жаркое, прерывистое дыхание на своей щеке, слышал каждый всхлип, каждый стон, каждый шёпот. Она дышала часто и сбивчиво. А я продолжал двигаться, держа её ногу на весу и чувствуя, как она с каждым моим проникновением чуть вздрагивает и будто еще сильнее прижимается ко мне.

Её пальцы на моей шее сжались, ногти чуть царапнули кожу. Она не стонала — она дышала. Громко, часто, влажно, и это дыхание было интимнее любых слов. И чем дольше я это слышал — этот ритм, этот шёпот, эти всхлипы, — тем сильнее внутри разгорался пожар возбуждения.

Я уже не думал ни о чем.

Осталась только она — эта женщина, которая дышала мне в шею, и каждую новую секунду я хотел большего. Хотел глубже и сильнее, хотел раздолбать эту её мокрую, тугую дырочку так, чтобы она запомнила меня навсегда.

Перехватив её бёдра обеими руками, притянул к себе резче и вошёл до упора — так глубоко, что она вскрикнула. Не от боли — от неожиданности. И я тут же вышел почти полностью и снова вошёл. И снова. И снова.

Ритм стал жёстче, темп — быстрее.

Крышка пианино под нами глухо гудела, отзываясь на каждый толчок, будто аплодируя нашей страсти. Я смотрел на неё — на её лицо, искажённое наслаждением, на её губы, которые беззвучно шептали что-то, — и чувствовал, как желание превращается в одержимость.

Мне хотелось иметь её вечно. Не кончать. Не останавливаться. А просто трахать — сильно, глубоко, бесконечно, — пока ноги не подкосятся, пока воздух не кончится и пока время не остановится. И я трахал её, наслаждаясь каждым мгновением и тем, как её киска обхватывает мой член, как скользит и как пульсирует в ответ.

Этот звук, этот влажный, приглушённый хлюп при каждом толчке сводил с ума. Я чувствовал, что уже на грани — ещё немного, и всё закончится.

Мышцы напряглись, дыхание сбилось, и я, не сбавляя темпа, выдохнул:

— Я скоро… Я сейчас кончу.

Она подняла на меня глаза — затуманенные, пьяные от возбуждения — и ответила нежно, но голос дрожал от того же напряжения, что и мой:

— Кончайте в меня. Всё хорошо. Не бойтесь. Кончайте.

Я на секунду замер, встретившись с ней взглядом. Где-то глубоко, на самом дне сознания, мелькнула мысль — слабая, далёкая, как эхо в пустом коридоре: «Так нельзя». Но она тут же утонула в горячей, пульсирующей волне желания, которое неистово било изнутри.

Мне до невозможности, до скрежета в зубах хотелось заполнить эту мокрую, тугую, горячую дырочку до самого края — так, чтобы сперма текла по бёдрам, чтобы ни капли не осталось внутри меня, чтобы всё, что накопилось за этот безумный, выматывающий день, выплеснулось разом — в неё, в эту женщину, в эту минутную слабость.

Я сделал ещё несколько толчков — резких, глубоких, на пределе, чувствуя, как мышцы сводит судорогой, как яйца поджимаются, как где-то в основании позвоночника закручивается тугая, невыносимая спираль, — и меня накрыло.

Перед глазами вспыхнуло — не свет, а скорее жар, белый, обжигающий, стирающий всё: и эту комнату, и этот вечер, и дело, которое я должен был вести, и стыд, который я должен был чувствовать. Осталась только она — её тепло, её влага и её тело, сжимающее меня изнутри.

Сперма выплеснулась мощными, пульсирующими толчками — горячая, густая, наполняющая её до самой матки. Я чувствовал, как она выходит из меня — рывками, спазмами, — и как с каждым толчком из меня уходит не только семя, но и всё напряжение, что копилось часами.