Книга Тень и прилив, страница 96 – Рейчел Гринлоу

— Я никогда этого не забуду, – тихо говорит Эли. – Никогда. Я перед тобой в неоплатном долгу. Спасибо.

Танит кивает.

— Я отведу ее в библиотеку, ей нужен отдых. Но теперь она будет жить, как и чары, наложенные твоей матерью на Эннор. Лишь ведьма Тресильен могла так ослабить ее, и видят небеса, твоя мать никогда даже не подумала бы, что твоя тетка… Но в любом случае ее наследие живо, Элайджа. Эмма сегодня не умрет. Эннор не падет.

Эмма слабо бормочет что-то, озирается, видит Эли и манит его пальцем. Он наклоняется, потом просто встает перед ней на колени.

— Найди дверь, – шепчет Эмма едва слышно. – Найди дверь. Я чувствую амулет, я знаю, он у тебя. Найди дверь и войди в нее.

На следующий день я нахожу Эли одного на укреплениях. Окутанный сгустившимися тенями, он опирается на парапет и смотрит на море. Эти крепостные валы строились для обороны, они формируют внешнюю границу замка. Каждый луч звезды венчает башня. Эли глядит в сторону материка, Арнхема, Хайборна. В сторону ковена Септерн.

Я облокачиваюсь на парапет рядом с ним. Ветер треплет волосы. Смотрю на пляску катящихся к берегу волн. Несколько секунд мы ничего не говорим. Тени колеблются, как дым на ветру, потом наконец рассеиваются, и Эли глубоко вздыхает.

— Я должен был предвидеть.

— Что твоя тетка захочет отомстить или что она отыграется на Эмме?

— И то и другое. – Он хмурится. – Наверное, ты уже догадывалась, что Эмма не вполне реальна. Она – охранные чары. Физическое воплощение защиты замка и острова Эннор. Мама создала ее, умирая, вложив в Эмму всю свою магию. Моя мать покинула этот мир, рожая меня. А Эмма меня вырастила. Она выглядит, как мама. Говорит, как мама. Для меня она – мама. Все, что у меня от нее осталось.

У меня перехватывает дыхание.

— Твоя тетка собиралась отнять у тебя то последнее, что осталось от твоей мамы, чтобы наказать тебя?

Он закрывает глаза, и боль на миг искажает его черты.

— Хиллари и Елена, моя мать, были очень близки. Через все они проходили вместе. Влюбившись, они родили в одну ночь. Тетка – Кадена, мама – меня. Тогда Хиллари видела маму в последний раз. А вскоре после она прокляла мое рождение, убившее ее сестру, прокляла моего отца, бросившего Елену, и отослала и меня, и Кадена прочь.

Я думаю о женщине, с которой мы встречались, о женщине, отказавшейся от двух младенцев, проклявшей рождение Эли, и сердце мое сжимается.

— Какая… холодность, – бормочу я, смаргивая слезы.

— Она ведьма. Своего рода магическое создание, не человек, ей нужна связь с другими чудовищами этого мира, чтобы получить доступ к тому, что живет внутри нее. Срок жизни ведьм много больше человеческого, они способны существовать веками. Если живешь так долго и воспитываешься другими ведьмами, то, полагаю, со временем ты теряешь все подобие человечности. И, возможно, не ценишь те жизни, которые считаешь «низшими». – Невидящими глазами он смотрит на море. – Мой отец ушел до моего рождения, надеясь найти способ защитить свою жену и ребенка. Он был не из нашего мира и понимал, что такая беременность едва ли пройдет гладко. Слишком много магии, слишком много силы окружало мою мать и ее нерожденное дитя, и он боялся за наши жизни. Он шагнул в дверь, пообещав вернуться к родам. Только вот так и не вернулся.