Книга Первая земля, страница 32 – Ками Мёрдок Дженсен

— Существует множество разновидностей волшебников, – продолжил он. – Алхимики, которые специализируются на целительстве, маги-элементалисты, которые способны управлять огнем, воздухом, водой и прочими стихиями, телепаты, заклинатели, маги-перевертыши и многие другие. В частности, Дама Модин – маг природы и специализируется на том, как биология и генетика человека могут способствовать развитию магии. Не исключено, что ты – иллюзионист. Это самый распространенный тип. Они искажают свет, чтобы заставлять вещи выглядеть иначе.

Искажение света? Вероятно, именно так женщина-призрак втиснула свою высокую призрачную фигуру в человеческое тело. Ее монструозные приспешники в костюмах тоже изгибались и преломлялись. Да, в этом есть определенный смысл.

— Неманчия – иллюзионист?

— Нет. Принцесса – некромант. Она управляет взаимосвязью между жизнью и смертью, а также способна связываться с душами из потустороннего мира и пробуждать мертвых.

— Буэ, – выдавила я. – Гадость!

— Ты все еще представляешь себе нечто вроде оживления зомби. При этом все гораздо более многогранно. Некромант обладает силой, способной приостановить смерть на достаточное время, чтобы дать алхимику возможность исцелить раны или внезапные недуги. Поэтому они часто работают в больницах. А если человека невозможно спасти, то некромантия помогает ему завершить незаконченные дела и попрощаться с близкими. Кроме того, в городах, где есть маг смерти, никогда не случается убийств. По той причине, что он или она может поинтересоваться у жертвы, кто преступник.

— Но что, если они мертвы уже давно? Неужели тело не разлагается?

— Хорошо обученный некромант способен установить контакт с душой, не оживляя тело. Это весьма ценный и благородный дар, если применять его правильно.

«– И губительный, если неправильно», – подумалось мне.

Как в случае с возрожденными офицерами в том переулке.

Позволили ли им упокоиться с миром или заставили и дальше служить принцессе своими изувеченными телами? Они не выглядели скрюченными и преломленными, в отличие от самой Неманчии и ее призрачных дружков.

Вариант с иллюзионисткой все же казался мне более вероятным, чем с некроманткой.

— Может ли волшебник обладать сразу двумя способностями? – спросила я, мысленно пытаясь примирить различия в версиях.

— Нет. По одной на волшебника. При этом некоторые из даров имеют общие основы. Я могу управлять водой, потому что она представляет собой материю, но при этом элементалист воды не сможет превратить камень в сталь, как это могу сделать я. Дама Модин обладает способностью исцелять живых существ, но не так хорошо, как это удается алхимикам. Кроме того, каждый волшебник способен наложить простые чары, но заклинатели умеют создавать такие, что могут действовать на протяжении веков.

Контакт с мертвецами и умение искажать свет не очень-то перекликаются… Разумеется, я совсем не разбираюсь в законах магии, но внешний облик и способности Неманчии не вяжутся с объяснениями Темнона. С другой стороны, если она умеет общаться с душами, то, возможно, сама поместила в себя призрака. Но это же отвратительно! Зачем кому-либо делать подобное?

Темнон, наконец, завершил трапезу и поднялся с довольным вздохом.

— Готова идти? – спросил он, отправляя в рот очередную дольку апельсина. – Просто подумай о Даме Модин, и любая дверь приведет тебя к ней.