Книга Эксклюзив, страница 26 – Наталья Юнина

— Если не найдём флешку в ближайшее время, придётся воспользоваться помощью Лизы.

— Она не справится.

— Экс, ты не мог не заметить, что она вылитая погибшая жена Крота, – это ещё что за зверь? – К нему в святая святых хер подберешься, зато, когда он увидит эту красоту, у него крыша поедет. Клюнет на нее сто процентов. А она со своей странностью ему голову хорошо запудрит. И достанет еще больше информации, чем на флешке.

— Даже её лёгкая ебанца не поможет развести Крота, – чего-чего?! Какая ещё банца? – Он её раскусит раньше, чем трахнет. А потом грохнет, так что нет.

— Тогда какого хера ты к ней так прицепился, если не для того, чтобы подложить Кроту?

— Она моя суженая ряженая, ебанцой засаженная, – вот же свинья, чтоб тебя герпесом всего обсыпало.

— Чо?

— Хуй через плечо.

— А если серьезно?

— А если серьёзно, надо найти рыжую до того, как ее найдет Валера, иначе он её тупо грохнет. А чует моя задница, Люсьен в курсе где флешка.

— Уж я постараюсь, чтобы её никто не грохнул. Это моих рук дело, – с особым энтузиазмом произносит Василий.

Права была Люся, убьют нас, когда станем ненужными. Надо срочно выбираться. Проблема в том, что мужчины не спешат заходить в дом, вместо этого я слышу звук расстегиваемой ширинки. Ну нашли время. Аккуратно приподнимаюсь, дабы подтвердить свои догадки. Этот неловкий момент, когда ты застаешь писающим другого человека. Двух. Ужас! И ладно бы только это, можно пережить, беда приходит откуда не ждали. В рюкзаке заиграл телефон Василия. Быстро открываю рюкзак и все! Ступор. Я не только классическая девственница, но ещё и телефонная. Ни разу не держала мобильный в руке, не говоря уже о его использовании.

— Ничего не хочешь мне сказать, Элизабет Мата Харявна? – слышу над собой голос ясно зрячего. Прибор, слава тебе Господи, зачехлил. – А? – нехотя поднимаю взгляд на не Достоевского.

— Хочу. Растения лучше поливать разбавленной уриной. Прицел у вас хороший, но лучше не в одно место удобрять.

— Это всё? Или может что-то ещё?

— Две хухры за полчаса – это слишком много для меня. Но я вашу не рассмотрела, не волнуйтесь. Не потому, что он маленький, просто... Он наверняка и не маленький... просто... просто.

— А ты говоришь не справится. Любой дар речи потеряет, – не сдерживая смеха, выдаёт Василий. – Лизок, я в тебя почти влюбился. Ты похлеще Маты Харевны.

— Ну всё, малая, тебе конец, – зло произносит Федор, снова схватив меня за воротник многострадального платья.

— Ой, можно без рук. Вы так-то их не помыли после... полива растений.

— Ещё одно слово, и до своего профессора ты будешь ехать молча, потому что я тебя вырублю. Поняла? - молча киваю, боясь разозлить и без того обозленного мужчину. Он выхватывает из моих рук причину моего провала и вталкивает меня в дом.

Меньше, чем через минуту я отказываюсь привязанной к стулу. Замечательно! Мало того, что обездвижена, так ещё и рукам больно!

— А можно руки не так туго?

— Хорошим девочкам можно. Тебе – нет. У меня есть одно положительное качество – терпение. Но беда в том, что, если оно заканчивается, я превращаюсь в очень плохого дядю. Только попробуй открыть рот при вчерашних товарищах.

— Поняла, только при вас.

Кажется, не это хотел услышать Фёдор. Да и черт с ним. За оставленные следы на руках от верёвки и ебанцы, хорошесть этого бандюка стремительно падает вниз. Через час или около того я оказываюсь по соседству с ясно зрячим на заднем сиденье уже другого автомобиля. Водителем оказывается тот самый урод, ударивший Люсю в живот. Пострадавший от подруги Василий усаживается спереди. Молчать получается само собой, ибо взгляд у этого Валеры говорящий.