Книга Эксперимент, страница 53 – Наталья Юнина

— Ненавижу, – тихо, но вполне разборчиво произношу я, кода он наконец-то убирает свою руку, не забыв при этом улыбнуться.

Взгляд так и косится на пальцы Архангельского, сжимающие руль. Он это делал правой рукой. Точно правой… Краска моментально приливает к лицу, стоило только воспроизвести картинку получасовой давности в памяти. Возможно, я смогла бы об этом забыть, если бы на мне были сухие трусы.

И, как назло, в памяти всплыл эпизод как этот наглец, вернувшись в комнату, прежде чем развязать меня, демонстративно провел пальцем по влажному кружеву. Сколько же в этом мужике самодовольства…

Интересно, он ходил дрочить, пока я оставалась привязанной? Хотя маловероятно, что мужики делают это так быстро. Ибо вернулся этот поганец через несколько минут уже в брюках и рубашке. В отличие от меня, вполне собранным. Как мне удалось без истерик и рукоприкладства встать с кровати и так же тихо одеться – до сих пор не понимаю, ибо внутри все кипит. Возможно, я подсознательно чувствую, что мое молчание ему не нравится, поэтому держусь.

— Наталь, скажи уже хоть что-нибудь. Строишь планы мести? Надеюсь, мстя будет такой же и я кончу, – паскуда! – Ты на кого больше злишься на себя или меня? – как ни в чем не бывало продолжает он, я же не сдерживаюсь и демонстрирую в очередной раз средний палец, не поворачиваясь к его самодовольной роже.

Смотреть ему в глаза – это выше моих сил. Все, о чем я сейчас мечтаю, так это оказаться дома и в одиночестве. В душе! Как же мне хочется смыть эту предательскую влагу между ног.

— Ты не забыла о том, что завтра приступаешь к работе в моем доме? – молчу, еле сдерживаясь, чтобы не показать ему в очередной раз средний палец. – Лучше без опозданий, ибо штрафные санкции не дремлют. Скину тебе на телефон, что приготовить на ужин. Подробная инструкция, где лежит уборочный инвентарь будет лежать в гостиной на журнальном столике. Там же будет перечислен фронт твоих работ.

Капец! Я совершенно забыла о работе домработницы. А он не шутил… Ну кто бы мог подумать, что, вырвавшись на свободу, мне снова придется делать нелюбимую мной уборку? Еще и готовить.

Всю дорогу до своего дома, адрес которого я не называла, я не произнесла ни звука. Испытала за себя некое чувство гордости, ибо хватит доставлять ему удовольствие. Как только Архангельский остановился, не дожидаясь, пока он вздумает сказать что-нибудь на прощание, я резко потянулась к ручке двери и даже успела ее открыть. Правда, выйти из машины не смогла, так как он перехватил меня за руку.

— Если не хочешь, чтобы я тебя провожал, а может быть, и приставал, как только зайдешь в квартиру, подойди к окну. В общем сделай так, чтобы я знал, что ты дошла, – это что еще такое? Забота о моей скромной персоне? Пипец, заигрался предпенсионер. Молча киваю и выхожу из машины.

Поднявшись в квартиру, скинула с себя верхнюю одежду, включила свет и подошла к окну. А дальше средний палец сам собой поднялся вверх. Подумаешь, третий фак за какой-то час, зато получила удовольствие.

Наконец дошла до ванной и стянула с себя раздражающие чулки. Удивительный мужчина. Даже про них не забыл.

Взглянула на себя в зеркало и с сожалением, но все же отметила, как мне идет это белое платье. Вообще не припомню, когда носила платья. И дело даже не в шрамах. В конце концов, юбки можно носить по колено. Но почему-то с женственными нарядами на людях не срослось. Забавно, учитывая, что дома я предпочитаю носить шелковые халаты, а спать в весьма женственных сорочках.