Книга Эксперимент, страница 50 – Наталья Юнина

— Бум считать, что я испугался. Давай за мной.

* * *

Видать я реально дура, ибо совершенно не понимаю намерений этого мужика. Где-то там глубоко внутри я все же уверена, что он не тронет меня. Хотел бы этого, так и без игры бы обошелся. Только вот на черта мы поднялись к нему в спальню?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍– Расслабься. Сказал же, насиловать не буду. Трахать, даже если тебе в итоге захочется – тоже. Сегодня, разумеется, не буду, а не когда-либо.

— Ну и зачем мы тогда пришли к тебе в спальню?

— Чтобы выполнить три моих желания, – закрывает комод и что-то убирает в карман спортивок. – Желание номер один – снимай с себя халат. Это не противоречит твоему условию не быть голой, – тут же добавляет он. Самое дебильное, что находиться в белье действительно не противоречит моему табу. И все-таки я тупая. А, впрочем, ладно. Уже не в первой. Не так уж и страшно быть перед ним в белье. Откидываю халат на кровать. И тут до меня наконец доходит.

— Стой, – выставляю руку вперед, как только Архангельский делает шаг по направлению ко мне. – Я сказала никакого орального секса с моей стороны, а ты… ты… у тебя же есть язык!

— Есть, – улыбаясь, произносит он. – Мадемуазель хочет, чтобы ее всю вылизали?

— Спасибо, обойдусь, у меня дома есть вода. Ее отключают только в июле.

На мой комментарий Архангельский расхохотался на всю комнату. И такой он сейчас… такой… обаятельный сукин сын. Ну, почему он не какой-нибудь урод. И так я залипла сейчас на его улыбке, что не заметила, как он схватил меня за руку.

— Это что такое? – пытаюсь одернуть свою ладонь.

— Что ты имеешь в виду?

— Ни пальцем, ни Чиполином. А палец, так-то, это как бы рука, так что руку от меня убрал.

— Шутишь?

— Нет. Табу были мной озвучены, и ты согласился. Мужик ты или кто вообще?

— А ты не охренела ли? Не трогать тебя – было условием дефилирования в белье. И после завершения сего действа правила автоматически аннулируются. Табу были обговорены перед игрой и там не было ни слова про то, чем мне нельзя тебя трогать ни пальцем, ни членом. Так что выкусь-накусь, деточка.

— Ну ты и св…

Договорить я не успела, ибо он толкнул меня на кровать. Я настолько опешила от такой наглости, что не сразу сообразила, что не просто оказалась распластанной на кровати, этот придурок привязывает мои руки к изголовью кровати.

— Ты что вообще больной?! – дергаю ногой со всей силы. И о чудо, попадаю в него. Правда, он не особо обращает на это внимание, даже при очередной, как по мне, более болезненной попытке его ударить. Как только мои руки оказываются привязанными его галстуком, он не сильно, но весьма ощутимо сжимает мои колени.

— Желание номер два: привязать тебя к кровати. Еще один удар ногой, и я тебе их не просто вместе свяжу, как руки, а каждую ногу прикую к углу кровати. Звездой будешь. Хошь или не хошь?

— Ты же обещал! Слово дал, что ничего мне не сделаешь!

— Я обещал, что ничего ужасного и унизительного не сделаю, – черт, еще немножко и я позорно расплачусь. И, наверное, так бы и было. Если бы в кармане его спортивок не зазвучал телефон.

— Важный звонок, – буркнул себе под нос.

По мере игры мелодии и его хмурого сосредоточенного лица, вглядывающегося в экран мобильника, поймала себя на мысли, что мне больше не хочется плакать. У меня же не галлюцинации? У него действительно рингтон из «Танцор диско»? О, мой бог, точно! Джимми, Джимми!