Книга Эксперимент, страница 124 – Наталья Юнина

Стало не по себе. Особенно, когда из кабинета вышел мужчина лет пятидесяти, остановивший на мне свой пристальный взгляд. Встаю с дивана, дабы пройти в кабинет, но мужчина не сдвигается с места. И тут до меня доходит – это Машин отец! Вместо того, чтобы пройти в кабинет, пусть и без приглашения, я зачем-то начинаю разговор с этим не самым приятным, по всей видимости, человеком.

— Здравствуйте, Григорий… простите не знаю вашего отчества. А, вспомнила! Поводкович.

— Поводкович? – хмуро интересуется мужчина.

— Ну да, тот, кто держит на коротком поводке свою дочь и постоянно дергает его. Ой, или я перепутала, и вы Григорий Церберович? Блин, вспомнила! Вы Самодуров Григорий Охрененович! – понимаю, что меня несет, но остановиться, увы, не могу. – Вы собираетесь становиться на путь исправления, чтобы дать своей дочке и моему брату нормально жить или так и будете играть во властелина поводков? Надо бы как-то стараться становиться лучше, Григорий Охрененович. Все-таки мы будущие родственники.

— Хм, надеюсь, это вопрос про родственников?

— И не надейтесь, Григорий Охрененович. Это утверждение. Будущая жена брата, то есть ваша дочь, моя невестка. А вы мне кто будете?

— Седьмая вода на киселе или просто отец будущей жены брата, – слышу справа от Берсеньева до боли знакомый голос. Сердце начинает колотиться как сумасшедшее, отдавая ударами в уши. Только не улыбаться. Не улыбаться! Боже, ну я и размазня. – Но это в случае, если свадьба состоится, – ухмыльнувшись, добавляет Слава и перехватывает меня за руку. – Гриш, не твоя весовая категория, да еще и на каблуках, – кивает в сторону Берсеньева.

Забавно, я никогда не обращала внимания на то, как это приятно, когда Слава держит мою ладонь в своей. Сейчас же я готова отдать целый косарь за то, чтобы он ее не отпускал. Однако, фиг там. Отпускает, как только мы заходим в его кабинет, и он подводит меня к дивану. Усаживаюсь, сразу же откладываю в сторону пальто и кладу ногу на ногу, не забывая выпрямить осанку. Архангельский садится не рядом со мной на диван, а берет стул и садится напротив. Оба молчим, каждый думает о своем. Я принимаюсь его рассматривать, подмечая каждую деталь внешности. Он все такой же красивый, но какой-то… уставший, что ли. И щетина больше, чем обычно. Немного непривычно.

Могу поклясться, что вижу во взгляде Славы радость, веселье. Облегчение, что ли? Не знаю, как это зовется, но определенно он рад меня видеть. И он, в отличие от меня, это не скрывает.

В этот момент мне уже плевать на деньги в сумке и на обиды за некогда реально существующую невесту и вождение меня за нос. Я ведь по уши в него влюблена, на черта теряю время? Вдруг я завтра умру?

И тут меня осеняет. Так, стоп! А бегать? Кто будет за мной бегать? Я получается пришла первой. Значит это уже априори делает его сильнее и главным кукловодом в нашей держащейся на сопле паре.

Ну уж нет, мать, ввиду ее отсутствия, не научила меня, как надо вести себя с мужиками, но гордость у меня все же есть. Ей обучать меня не надо. Не на ту напал.

— Вижу, что будущий тесть тебя не прибил за то, что ты ему голову дурил. А денюжек он тебя часом не лишил?

— Нас слишком много связывает, чтобы он меня грохнул, да и я бы не дался, если бы его вдруг переклинило, – ухмыльнувшись, произносит Слава. – Да и денюжки, как ты выражаешься, я заработал сам, так что без них не останусь. Максимум, что мне может устроить Берсеньев – проблемы с нашим общим бизнесом.