Книга Исцели меня, страница 27 – Наталья Юнина

— Хиромант онлайн?! Господи, прости, — ржу в голос. Так, что похрюкиваю как в былые времена.

— Это означает только то, что я не выбрал одно дело по жизни. А ведь так и есть, все чем я когда-либо занимался — это разные отрасли. Нет ничего, за что бы я зацепился навсегда в плане карьеры. У меня ее нет. Я просто зарабатываю деньги. Если без шуток — хиромантия затягивает. Дай мне свою руку, — вполне серьезно произносит Глеб и сам берет мою правую ладонь. — Смотри сюда, — проводит кончиком указательного пальца. — Это линия жизни. А вот здесь видишь глубокое ответвление вниз.

— Ну и?

— Если провести вот от этого пальца к этому ответвлению — то можно примерно сказать возраст. Не веришь — посмотри на досуге. Двадцать лет, ну примерно. Это глубокое ответвление и есть та твоя авария. Но дальше, если ты заметишь, линия жизни четкая, — проводит пальцем вниз. — Не прерывается. А вот здесь чуть дальше видишь ответвление вверх на линии жизни?

— Ну пусть будет — да.

— Это очень хорошо. Интерпретировать можно по-разному, но в целом это жизненный подъем. В какой именно области — это уже мне неизвестно.

— Да ты прям хиромант, — на мое насмешливое «хиромант» Бестужев никак не реагирует. Просто потому что он слишком увлечен рассматриванием моей ладони. И то, с каким усердием он это делает, подтверждает, что он не шутит.

— Этому нужно слишком долго учиться. В моем случае — это было просто приятным времяпрепровождением. Только и всего, — одергиваю свою ладонь, как только понимаю, что ведение пальцем напоминает уже не рассматривание линий, а тупо поглаживания. — В жизни очень много интересных вещей, которые могут отвлечь человека и помогут скрасить ему досуг. У тебя есть голова и руки. Надо пользоваться всеми возможностями, которые тебе предоставляет жизнь. У других и этого нет. Попробуй найти что-то для себя, а не зацикливаться на плохом.

— Да ты отменный психолог. Может, ты еще и психологию начнешь изучать углубленно на досуге?

— То, что мне нужно в психологии я давно изучил. Иначе не имел бы всего того, что есть. Остальное меня не интересует.

— Кстати, не только ты у нас всезнающий и всепонимающий, думаешь я не заметила, как ты ловко ушел от вопроса про родственников?

— Разве я уходил? — приподнимает брови.

— Совершенно точно уходил.

— Тебе показалось. Не бойся, тебе не придется испытывать муки перед знакомством с моими родителями. Как и притворяться любящей невесткой. Мои родители давно умерли.

— От чего?

— Обычно люди говорят — «ой прости, я не знала», «ой, прости, мне очень жаль».

— А я необычная. Чего мне церемониться? Долой притворство. Мне интересно, поэтому и спрашиваю.

— Папа — от последствий аварии, не сразу, четыре года лежал. Мама от онкологии, за пару месяцев до папы.

— И как давно это было?

— Умерли? — задумчиво хмурит брови, потирая ладонью лоб. — Лет пятнадцать назад.

— Понятно. Ну вот теперь извини.

— За что?

— Не знаю, — бурчу себе под нос, откидывая голову на сиденье. А сама принимаюсь считать. С чертовой математикой всегда были не лады. Пятнадцать и четыре года лежал — это девятнадцать лет назад. Тридцать пять минус девятнадцать… черт, сколько же это будет? Загибаю пальцы как первоклашка и считаю. Вот дура! Тридцать пять минус двадцать — пятнадцать. Прибавь один, кретинка, и получишь шестнадцать. Пора возвращаться в начальные классы.