Книга Исцели меня, страница 26 – Наталья Юнина

— За что взять папу?

— За большую ягодичную мышцу.

— Ясно, — что ничего не ясно.

— Да за жопу, Соня. За жопу. Он-то думал, что я надолго, а оказалось нет, да еще я теперь и с козырями. Буду твоего папу как куклу за ниточки дергать. Влево, вправо, назад, вперед. Не послушался — расстрел. Шутка. Про последнее шутка. Обойдемся без жертв, — сказать, что такого я не ожидала — ничего не сказать. Внутри меня в очередной раз просыпается жуткая обида на папу. — Заметь, ты сама затеяла этот разговор. И чтобы ты до конца понимала — теперь твой отец может в одночасье лишиться всего. Надеюсь, тебе не надо объяснять, что за этим может последовать. Вот тебе еще один стимул поскорее подняться на ноги, чтобы ни от кого не зависеть. И да, не надо сейчас ничего говорить. Молчание — почти всегда золото. Будь умнее и из всего сделай для себя не только выводы, но и выгоду. Олег, — резко переводит от меня взгляд. — Сделай, пожалуйста, чуть тише.

Тише…выруби, к чертовой матери, эту гадость. Так и хотелось сказать это вслух. Только вместо этого я молчу. Молчание же — золото.

* * *

Привести меня в парк, уложить на какое-то сиденье, отдаленно напоминающее шезлонг — странное решение. Я бы сказала, очень странное. Да, не могу не признать, что вокруг красиво. Но пруд и кормящий уток Бестужев — это что-то даже более ненормальное, чем то, где он провел два с лишним года. Никогда у меня не было и мысли залезть в чью-то голову. А сейчас я бы, пожалуй, пожертвовала мизинцем на ноге, чтобы залезть в его черепушку. На кой черт я ему сдалась — ответ так и не придумала.

— Почему ты не выходишь на улицу? Лето в кой-то веки теплое, — вдруг интересуется Глеб.

— Потому что мне это неинтересно.

— Через пару месяцев я не буду спрашивать, что тебе интересно, а что нет. Есть слово надо. Есть еще не хочешь?

— Нет, — спокойно отвечаю я, пропуская мимо ушей первую фразу.

— Пить?

— Нет.

— Не хочешь или нельзя?

— Не хочу.

— А что хочешь? Только без произнесенных имен на букву «С».

— Хочу залезть тебе в голову и узнать на кой черт я тебе сдалась. Устроишь?

— Женщинам лучше не знать, что творится в голове у мужчины. Равно как и наоборот. Поэтому нет — не устрою.

— Я не верю в твой альтруизм.

— Мне до альтруиста, как до неба. Я — эгоист.

— Вот так прям стало понятнее. А у тебя вообще есть родственники?

— А чего это ты вдруг заинтересовалась мною?

— Да прям заинтересовалась. Просто надо знать с кем делить имущество после росписи. Ну если ты того.

— Того?

— Помрешь раньше меня.

— И не надейся, у меня четкая и длинная линия жизни.

Плакать надо бы от происходящего абсурда и от того, как все сложилось, а мне почему-то весело. Я вполне реально смеюсь.

— Рад тебя видеть такой, но от чего ты смеешься?

— Ты реально веришь в какие-то линии на руке? Ты?

— У меня было много времени. Я развлекался как мог, — вполне искренне улыбается Бестужев. — Хорошо изучил линию судьбы. И все сошлось.

— Это как?

— Все просто, — пододвигает ближе надувное кресло и садится впритык ко мне. — Вот смотри, видишь эту линию, она короткая и от нее отходит еще много маленьких линий, — демонстрирует мне свою ладонь.

— Вижу, ну и?

— Это линия судьбы.

— Какая-то жопная у тебя судьба.

— На самом деле я тоже так подумал, пока хиромант онлайн не интерпретировал это по-другому.