Книга Исцели меня, страница 28 – Наталья Юнина

Итого в шестнадцать получил отца инвалида. Тяжело, особенно ребенку. Никогда не интересовалась жизнью Бестужева. Он меня в принципе не интересовал. Раздражал, бесил, а потом и вовсе возненавидела. Знала только, что денег до фига. А вот как и от кого они ему достались — никогда. А теперь и хочется, и колется. Но проявлять к нему хоть какой-либо интерес — глупо. И все же мой язык работает без участия мозга.

— Твоя семья была обеспеченной? — на мой вопрос Глеб лишь усмехается. Но все же спустя несколько секунд качает головой.

— У меня была очень обеспеченная бабка. Миллионерша. Правда, глухонемая. Мы о ней и знать не знали. Она появилась внезапно, когда мне было восемнадцать.

— И?

— И у нее был большой дом, где жило очень много родственников. И вот однажды я купил ей исправный слуховой аппарат. Она всех услышала, конечно, никому не сказала, сделала выводы и исправила завещание в мою пользу. Через пару лет померла и в двадцать один я стал богатым дядей.

— Офигеть, как может сложиться жизнь.

— Это была шутка. Моя семья — была нищая. Мы жили в однушке и нам, в отличие от тебя, не хватало денег на противопролежневый матрас, в ход шел только камфорный спирт. Все, что я имею, Соня, это только благодаря самому себе, — приподнимается с места и выпрямляется во весь рост. — У меня для тебя есть маленький подарок. Уверен, что он тебе понравится. Я быстро вернусь.

Бестужев куда-то уходит, а мне вдруг стало стыдно за себя. Что я в действительности знаю о трудностях? Пристыдил, так пристыдил. От хорошего настроения из-за предстоящей пятницы, не осталось и следа. Правда, до тех пор, пока Глеб не вернулся с крокембушем в руках. Шумно сглатываю, наблюдая за тем, как водитель Глеба раскладывает переносной столик, а сам Бестужев ставит на него мой любимый десерт. Ну каков же гад! Долбаное дежавю…

Два года назад

Когда-нибудь я с тобой разделаюсь. От вершинки до основания. Голыми руками буду запихивать в рот и разжевывать. Разжевывать, разжевывать и снова разжевывать каждую профитролину. Нет, первые буду глотать, а потом разжевывать и смаковать вкус. В ванной. Да, точно. Там нет камер. Сяду на пол и липкими руками буду закидывать их в рот. Еще и блюдо вылижу от карамели. Осталось только два вопроса: как незаметно пронести крокембуш в апартаменты и когда именно устроить себе великий жор. Это как минимум два набранных килограмма, но до окончания контракта я не выдержу. Мне жизненно необходимо съесть тебя, моя прелесть. В принципе, можно сделать как многие, проглотить все в ванной и там же извергнуть в унитаз. Левина точно так делает, но это еще вреднее, чем мочегонные чаи. А мне еще детей рожать. Ладно, два — три набранных килограмма — это три дня полной голодовки после. Не проблема. Зато оно того стоит. В выходные. Я съем тебя в выходные, солнышко, и пусть попа слипнется от счастья. Плевать.

— Вот скажи мне, почему все модели заняты общением с важными людьми, а ты рассматриванием «Здравствуй жопа и бока»? — оборачиваюсь на внезапно возникшую позади меня Марту. Все-таки надзирательница — самое подходящее для нее слово.

— Я уже общалась с женщиной, между прочим, главным редактором какого-то журнала. Название не запомнила, но она мне визитку оставила. И не менее мило беседовала с женой главного. Ей я однозначно понравилась. Кажется, это первый случай, где я нравлюсь женщине.