Книга (не) Моя доярушка, страница 89 – Анастасия Боровик

Из бюстгальтера на простынь выпадает маленькая вязаная игрушка-брелок — морковка с кудрявой зелёной ботвой и забавной улыбочкой.

— Какая прелесть, — выдыхаю, отрываясь от её груди. — Очень оригинально.

— Я сама связала. Похожа на тебя, — её голос дребезжит от наслаждения.

— Значит, я морковка? — не могу сдержать смешка.

— Кудрявая, — улыбается она, приподнимаясь на локтях.

Её волосы красивым водопадом спадают на оголённые плечи. Она закусывает опухшие от поцелуев губы, а её грудь призывно возвышается, соблазняя меня. Я беру брелок и мягко, ворсистой стороной, провожу им по её коже, касаюсь напряжённого розового ореола. Зажмуривается и снова стонет, уже громче.

Мои руки скользят вниз по животу, чувствую, как вздрагивает под пальцами каждый мускул. Задерживаюсь на резинке трусиков, проникаю под них, находя уже горячее, промокшее от желания место. Моя девочка влажная и вся горит для меня. Мягко размазываю её влагу, находя тот самый чувствительный бугорок, и начинаю водить по нему кругами — сначала медленно, потом быстрее.

Снова беру сосок в рот, посасываю и ласкаю его языком, в такт движениям моей руки ниже. Её стоны становятся громче, прерывистее. Она бредит моим именем, пальцы впиваются мне в спину, сжимая футболку.

— Марко… пожалуйста… — она задыхается.

Её тело начинает содрогаться, внутренние мышцы бешено пульсируют вокруг моих пальцев. Бомбита издает долгий, сдавленный крик, сильно вжимается в меня всем телом, а потом резко обмякает. Дыхание медленно выравнивается, веки тяжелеют.

— Марко… — последний вздох перед тем, как она проваливается в глубокий, пьяный сон.

Смотрю на неё — растрёпанную, умиротворённую, невероятно прекрасную. Осторожно натягиваю на неё одеяло, целую в макушку и тихо лежу рядом, слушая её ровное дыхание. Груз дня наконец-то отпускает, сменяясь тихим, абсолютным счастьем. Она снова рядом со мной и снова моя.

Мария

Глаза открываю с трудом. Мутит. Переворачиваюсь на бок, одеяло сползает, обнажая грудь. Трусы на месте — уже хорошо. Во рту будто Сахара, пить хочется дико. На столе у кровати — стакан воды. Вот это я понимаю — сервис. Выпиваю залпом.

В голове обрывки вчерашнего. И понимаю одно: если не пила, то и не стоило начинать. Все переживания ушли, осталась лишь одна цель — выжить. Голова раскалывается, а от воспоминаний, как я вчера лезла к Марко, становится еще и дико стыдно. Где он, кстати? Сбежал, что ли, по-тихому? Усмехаюсь.

Встаю, натягиваю халат, бреду на кухню. Жду хаоса после вчерашнего вечера, но… Стол чист. Посуды нет. В холодильнике — идеальный порядок, всё по контейнерам. Баба Катя приходила? Или… Марко? Да ладно, вряд ли.

Достаю оливье и майонез. Не знаю, как там другим после похмелья, а меня не просто тянет поесть — меня тянет жрать. Уминаю салат с хлебом, и к концу тарелки наконец отпускает. И тут я вспоминаю, что у меня вчера коза родила…

Вскакиваю со стула и тут же валюсь обратно, хватаясь за голову. Слышу, как открывается дверь.

— Дед! — кричу. — Ты тут?

На кухню заходит он.

— Тут. А ты чего?

— Плохо. Дай таблетку.

— Давай налью, опохмелиться надо.

— Не надо ей. Щас принесу, — следом за дедом появляется Марко. Вид у него какой-то слишком измученный, как будто это он вчера пил, а не я.

— Ты как? Что-нибудь еще надо? Иди ложись. Воду выпила?