Книга (не) Моя доярушка, страница 87 – Анастасия Боровик

Закусываем. Алинка бутерброды с икоркой мажет, дед опята из баночки вылавливает, а Изабелла кабачковую икру за обе щёки уплетает.

— М-м, вкусно. И правда круче, чем красная икра… Заверните мне пару баночек.

Пьём за козлёнка. Вторая идёт легче, чувствую, как тепло расходится по телу, и руки перестают дрожать. Я успокаиваюсь. Груз переживаний не уходит, но притупляется.

— Ну всё, девки, я пошёл. Не упейтесь.

Дед уходит, а мы с девочками продолжаем общаться.

— Ну и что… Ты его простила так быстро? — икает Алинка, доедая последний бутерброд с красной икрой.

— Ну, не то чтобы так сразу, — я вся розовая и пьяненькая, тру свои щеки, понимаю, что хочется куда-то прилечь. Говорю медленно, растягивая слова, будто язык немного не слушается.

— Ma va là! Не-е-е, ни-зя прощать! — почти по слогам, с итальянским акцентом, выдаёт Изабелла, с трудом справляясь с длинными прядями волос, которые то и дело падают ей на лицо. — Он хоть и мой брат… но та еще cuuulo… — она манерно закатывает глаза, и слово «culo» у нее получается особенно сочным и певучим. — Пусть мучается…

— Во-о-от, именно, — солидно, хоть и с икотой, поддерживает Алина, кивая так усердно, что кажется, вот-вот свалится со стула.

Мы уже все в самой что ни на есть доведённой кондиции.

— А за Новый год не выпили! — вдруг озаряется полноватая блондинка и кричит это прямо мне в ухо, а потом, развернувшись с трудом, пытается крикнуть то же самое Белле, но получается просто громкий, слюнявый шёпот.

— Но-о-вый год же, — подхватываю, радостно размахивая руками и показывая на пустую бутылку. — Самбуки нет бо-ольше… — И как будто чтобы доказать это, я тычу в нее пальцем, задеваю, и бутылка с громким звоном катится под стол. — Ой… упа-а-алааа… — Тянусь к ней, мир плывет перед глазами.

— Яяя… я достану, стой, Мааашка… — с серьёзным, сосредоточенным видом заявляет Алина и, приложив палец к губам, словно это величайшая тайна, сползает под стол ко мне.

— Подожди-и-те, дево-о-чки! — с энтузиазмом кричит подруга. — Я вам помо-о-огу! — съезжает к нам под стол Изабелла.

— Ло-о-ови еее… — хохочем мы втроём под столом, пытаясь поймать ускользающую бутылку, и наш смех сливается в один пьяный гул.

И именно в этот момент сзади раздаются мужские голоса.

— Нам это не кажется? — произносит Боря.

Мужскому взору открываются три наши поднятые кверху попы. Неловко выбираемся оттуда и смотрим на своих мужчин.

Я победно сжимая в руке бутылку самбуки. Алинка, пытаясь придать себе вид невинности, слабо улыбается, но её тут же выдаёт громкая икота. Изабелла, вся в облаке сбившихся чёрных волос, с царственным видом пытается откинуть непослушные пряди с лица, но её движения размашисты и неуклюжи.

— Самбука, во, — торжественно протягиваю бутылку.

— Борюсик, купи мне икорки красной, — плавно тянет блондинка.

— Non ne posso più! (С меня довольно!) — с неподдельным трагизмом восклицает Белла, закатывая глаза так, будто она героиня итальянской оперы.

Марко

— Мария, пойдём, я тебя в кроватку положу. — А как Толик? — её глаза, блестящие от самбуки, внезапно наполняются тревогой.

— Лучше всех нас. Уже флиртует с медсестрой в гипсе. С ним всё хорошо.

— А пойдём… — её улыбка снова возвращается, томная и расслабленная.

Веду пьяненькую Машеньку в спальню. Её шаги немного неуверенны, и я крепче обнимаю её за плечи, чувствуя под ладонью тепло её кожи и тонкую ткань платья.