Книга Сними очки, ботаничка, страница 47 – Анастасия Боровик

Приходит снова сообщение. Лезу в телефон.

«У черепахи болит спина, кто-то перестал быть малышкой сегодня. С днем рождения, Мира».

Смеюсь.

«Ты крепкая черепаха. Хочу еще кататься. Согласна, чтобы это был мой подарок на ДР».

«Ну уж нет, хорошего понемножку. Тем более, прячься — если найду, уши оторву».

Краснею и смеюсь. Сегодня на дополнительных занятиях планирую осуществить свой коварный план. В портфеле — муляж оторванного пальца, а в голове — гениальная идея. Я же обещала отомстить за то, что он меня вечно пугает.

Уроки пролетают незаметно, и я бегу в кабинет химии. Достаю резиновый палец, на другой надеваю муляж с косточкой — выглядит жутковато. Немного мажу руку красной краской.

Захожу в кабинет. За столом сидит Витя, уткнувшись в телефон. Поднимает глаза и бросает небрежно:

— Появилась. Не запылилась.

Я молча мотаю головой и со всей силы хлопаю дверью — с таким грохотом, что он аж подскакивает на стуле. И тут же начинаю истошно орать. Вошла в роль так убедительно, что Витя мгновенно срывается с места и бросается ко мне.

— Что случилось?

Скидываю «палец» на пол, хватаюсь за руку, начинаю охать и ахать, корчась от мнимой боли.

— Прищемила! — выдавливаю из себя сдавленные, надрывные звуки. Не зря же я подсматривала, как мама тренируется перед съёмками.

— О нет, я... Я оторвала палец! — делаю самое испуганное и потерянное лицо, изображая шок и невыносимую боль.

Клюев мечется взглядом по полу.

— Да твою ж... Мира, где палец? Срочно в травмпункт, его ещё можно пришить!

— Я теперь буду уродливая! — всхлипываю я, стараясь, чтобы голос дрожал. Вроде получается правдоподобно. Ну должна же девочка в шоке переживать о своей внешности?

— Серьезно? Тебя это волнует? А не то, что пробирки свои смешивать тяжело будет? — говорит Клюев, поднимая мой «палец», и уже как-то странно, с меньшей тревогой в голосе. — Мира?

Ну всё, меня, кажется, быстро раскусили, и я думаю, куда бы рвануть.

— Мира, это кровь... Кровь! — вдруг он резко бледнеет, швыряет противный резиновый муляж прочь и отступает, натыкаясь на стол. Глаза становятся стеклянными. — Мне плохо... не могу дышать... — бормочет и садится на пол, пытаясь расстегнуть рубашку, а потом замирает и оседает на пол.

— Витя? Витенька... — выдыхаю я, замирая на секунду. — Витя! — кидаюсь к нему, припадаю ухом к его груди. Сердце стучит, слабо, но стучит.

— Что же я натворила... Вить, очнись! Смотри, это же ненастоящий! — трясу его за плечо, тычу ему в лицо целой и невредимой кистью руки. — Это была шуточка такая!

Но парень не реагирует. Сажусь на него сверху, абсолютно не думая о том, что моя юбка задирается, обнажая ноги. Бью его по щекам, но он не приходит в себя. Что делать? Я же всё читала, знаю, но так страшно. Какой из меня врач? Меня накрывает паника. Искусственное дыхание? Точно. А нужно ли? «Мира, какая ты забывчивая, ничего не помню...».

Запрокидываю его голову, зажимаю ему нос и изо всех сил вдыхаю воздух в его рот.

— Витя, пожалуйста, не умирай, — голос срывается на шепот. — Я без тебя пропаду... Кто будет мои булочки доедать? — снова делаю вдох, наклоняюсь к его рту. Губы мягкие и вдруг...

В какой-то момент прихожу в себя, чувствуя, что он отвечает мне, и наши губы соединяются в легком поцелуе. Сильная рука тяжело ложится мне на бедро, сжимая его. Я вздрагиваю и отрываюсь. Его темные глаза уже открыты и смотрят на меня с хитрой, торжествующей ухмылкой. Прядь черных волос спадает ему на лоб.