Книга Выбор богов. Книга 1, страница 157 – Анна Сешт

Секенэф просто посмотрел на жреца, но одного его взгляда оказалось достаточно. Джети склонил голову, принимая волю Владыки.

Когда они выходили из кабинета, Верховный Жрец коротко переглянулся с Хатепером. Всё это время Паваха берегли ради связи, хотя дипломат надеялся и на то, что сумеет использовать бывшего телохранителя в расследовании. В конце концов, воин знал, кому служил, но извлечь это знание под пыткой было нельзя. Сегодня же Император сам готов был нарушить наложенный им прежде запрет. И Джети, и Хатепер понимали: после того, что произойдёт, использовать Паваха в раскрытии заговора они уже не смогут.

Но что бы ни думал Великий Управитель, как бы ни относился к происходящему, глубоко внутри его сердце было согласно с решением Секенэфа. Они должны сделать всё, чтобы отыскать Хэфера, чтобы узнать, что за беда его постигла. А удастся ли – ведали одни только Боги. Боги, скрывшие Хэфера от всех…

Джети оставил подле себя целителя Сэбни и призвал ещё двоих – старших жриц, ведавших тайнами разума больше, чем тайнами плоти. Женщины встали по обе стороны от ложа – у ног и изголовья – точно обе ипостаси Богини Аусетаар, безмятежные, величественные.

Сэбни был сдержан и собран. Хатеперу казалось, что жрец, все эти месяцы бывший при Павахе, занимавшийся его исцелением после того, как сам Джети исцелил разум воина, сегодня предпочёл бы быть как можно дальше отсюда. Похоже, он не верил в благополучный исход.

Дипломат остался у дверей, рядом с двумя Ануират, безмолвно сопровождавшими Владыку, куда бы тот ни направлялся. Он боялся даже дышать громче обычного, словно это могло нарушить что-то хрупкое, непостижимое. Он не знал, как остановить Секенэфа, если возникнет нужда, и всё же именно об этом просил его Император.

Кахепа в комнате Паваха сегодня не было – не то старик был занят среди своих свитков, не то Джети уговорил его не приходить. По краю сознания пронеслась едва ощутимая мысль: «Хранитель теперь тоже никогда не узнает то, что хотел…»

Джети провёл ладонями над воином, чьё тело оставалось здесь, а сознание пребывало так далеко, – в последний раз посмотрел внутренним взором целителя – и кивнул Сэбни, сидевшему на коленях у ложа. Тот поднялся, возжёг благовония от светильников, проверил целебные снадобья на невысоком столике у окна. Обе жрицы вполголоса запели, выводя едва различимый речитатив, зачаровывавший сознание.

Секенэф прошествовал к ложу. Впрочем нет, уже не просто Секенэф… Хатепер за все годы научился различать эту неуловимую грань, когда его брат становился бо́льшим, чем он сам… и с каждым разом терял всё больше от себя. Сейчас рэмеи, облачённый в простую тунику без императорских регалий, был не просто одним из Эмхет – хрупкая смертная форма не могла скрыть великую мощь, не могла обмануть даже несведущий взор. Присутствие божественного Ваэссира наполнило покои, и в эти мгновения они стали святилищем. Таэху склонились перед Ним, и Хатепер сам склонил голову, беззвучно шепча древние слова приветствия.

Говорили, что Эмхет могли подчинить своей воле любого, кто находился на их земле. Говорили, что их воля могла повернуть Великую Реку вспять. Многое говорили… а Хатепер знал доподлинно: границы возможного для тех, кто воплощал Силу Ваэссира, отстояли далеко за представлениями рэмеи и людей.