Книга Выбор богов. Книга 1, страница 159 – Анна Сешт

Джети тяжело вздохнул, успокаивающе погладил Паваха по плечу, тихо произнёс что-то одобряющее. Тот никак не отреагировал – может, и не заметил. Дипломата он, казалось, не видел вовсе – смотрел куда-то сквозь окружающую действительность, возможно, в те просторы и эпохи, которые открылись ему в трансе в подземельях.

По жесту Владыки Ануират шагнули к ложу, оттеснили Верховного Жреца и подняли воина на ноги. Впрочем, стоять тот почти не мог, и они закинули его руки себе на плечи, удерживая ровно.

— Осторожнее! – воскликнул Джети, но стражи Владыки слушали только Владыку.

Покачав головой, Таэху встал за спиной Паваха, положил ладони на его плечи, сведя большие пальцы так, чтобы касаться места соединения позвоночника с основанием черепа. Хатепер мог только представить, сколько своей Силы Джети влил и ещё вольёт в этот сосуд.

Воин оставался ко всему безучастным. Но когда Секенэф выступил из тени и приблизился, взгляд Паваха сфокусировался, а из его груди вырвался не то стон, не то всхлип, правда, едва различимый. Он мог не осознавать, но, словно зверь, чувствовал – чувствовал волю, раскрошившую его разум, золотое сияние, ослепившее и опалившее его сознание, а возможно и то, что испытывал к нему не Владыка Ваэссир, но Секенэф-рэмеи.

Когда Император приблизился, заглянул ему в лицо, бывший телохранитель замер, парализованный ужасом.

— Ты станешь моими глазами. Ты поможешь мне увидеть твоего господина, Хэфера Эмхет.

Выбросив руку вперёд, он накрыл ладонью лоб Паваха, точно запечатывая связь между ними, и ослепительная солнечная река хлынула в разум воина, плавя всё на своём пути.

Вязко потянулись мгновения. Внезапно тяжёлую тишину разорвал дикий звериный вой, который не под силу было исторгнуть живому рэмеи. Джети застонал сквозь зубы, удерживая ладони на плечах воина, содрогавшегося в руках Ануират и, казалось, сгоравшего изнутри заживо. Император не отнимал ладонь.

— Больше нельзя! Прошу! – воскликнул Верховный Жрец, но его голос потонул в вое Паваха.

Это вывело Хатепера из странного сковавшего его оцепенения.

«Твоя же задача – не дать мне уничтожить пса прежде, чем он перестанет быть мне нужен…»

Хатепер не знал, что управляло им в тот миг – приказ брата или жалость. Он не помнил, как бросился к Секенэфу, как пытался оттащить его, как устремил свою волю поперёк необъятного золотого потока, превосходящего смертное осознание, и едва не оказался погребённым под этим потоком сам.

— Ты просил остановить тебя, Секенэф! – кричал он ослепительной солнечной буре, едва ли осознававшей сейчас его присутствие. – Ты просил!

Он был Эмхет, соколом Ваэссира, золотым божественным потоком, но Секенэф превосходил его во всём, и в какой-то миг Хатепер ощутил, что теряет себя, растворяется в воле Ваэссира…

Всё кончилось так же неожиданно, как началось. В оглушительной тишине Император отступил, повёл плечами, сбрасывая руки брата.

Хатепер бессильно осел на плиты пола, инстинктивно поднёс руку к лицу, отирая хлынувшую из носа кровь. В голове гудело, точно его череп стал тамтамом, резонирующим под чьими-то ладонями. Больше всего сейчас хотелось распластаться здесь же и забыться. Он был совершенно опустошён, но ему удалось остановить Императора… остановить Ваэссира…

Откуда-то издалека он услышал, как Джети вполголоса бормотал молитвы. Ануират почти бережно опустили тело воина на ложе, и Таэху тяжело сел рядом. Хатепер не мог заставить себя посмотреть на Паваха.