Книга Наследники Императора, страница 211 – Анна Сешт

Если бы Лебайя была заинтересована в том, чтобы остановить заговор и помочь Императору, останки царевича Хэфера уже были бы доставлены Ренэфу. Наименьшее, что они могли сделать, это предоставить рэмеи поддержку, в том числе военную. Вместо этого на Ренэфа напали, несмотря на весь сопряжённый с этим риск. Такое оскорбление Владыке Таур-Дуат было несмываемым, но Секенэф, скованный мирным договором, не мог ввести войска на нейтральную территорию. Это перечеркнуло бы дело всей его жизни. В лучшем для всех случае мирный договор будет переписан, но осуществить это не так уж легко…

Осведомители сообщали, что Леддна готовилась к осаде. Стало быть, на помощь её градоправитель всё же рассчитывал. Вопрос заключался в том, насколько верны ему останутся его люди. Ну а рэмеи до сих пор так и не знали точного числа наёмников, которые должны были примкнуть к ним.

Отряды Ренэфа и Нэбвена вступили в окрестности Леддны с наступлением сумерек. Как и следовало ожидать, близлежащие поселения были пусты – люди поспешили укрыться за городскими стенами, побросав свои хозяйства на милость солдат.

Разведчики осмотрели ближайшую деревню и доложили, что путь был свободен. Ренэф отдал распоряжение, чтобы солдаты укрепили селение, превратив его во временный военный лагерь. Сам царевич предпочёл свой шатёр, который для него установили в центре деревни. Не принимать питьё и пищу из незнакомых рук, не спать в чужом месте… да, это было разумно. Добротный дом, принадлежавший, видимо, местному старосте, Ренэф уступил Нэбвену, и здесь же решено было проводить военные советы.

В эту ночь дозор был удвоен, хотя едва ли люди рискнули бы напасть на рэмейские отряды. Часть солдат сразу же приступила к работам по укреплению небольшой ограждавшей селение насыпи. Ренэф и Нэбвен лично обошли деревню, отдавая последние распоряжения. Они заглянули в каждый дом: селяне забрали с собой только самое необходимое. Возможно, люди рассчитывали, что умилостивят захватчиков, оставив бо́льшую часть имущества в их распоряжении. Лебайцы, вынужденные жить на стыке двух культур, вообще обладали довольно гибким, приспосабливаемым нравом и по возможности предпочитали откупиться, чем вступать в распри. Разумеется, градоправитель своевременно постарался и распространил слухи, в красках расписывающие кровавую расправу, которая ждала его подданных от рогатых солдат. Эльфы и те, кто действовал по их наущению, вообще любили сеять именно такую славу о рэмеи – как о жестоких дикарях, строивших города на крови и костях своих пленников. Оставалось надеяться, что вести из приграничных селений успели распространиться сюда, и образ безжалостных захватчиков хоть немного померк в умах людей.

Нэбвен и Ренэф в сопровождении своих стражей остановились на западной окраине, откуда открывался вид на город. В ночи защитники Леддны зажгли факелы, и насыпная внешняя стена стала похожа на ожерелье из рубинов и цитринов^[37]. Личная драгоценность царевича, его будущая первая значимая победа… Да, военачальник видел это во взгляде юноши: решимость, смешанную с болезненным стремлением, со сжигавшей его неутолимой жаждой. Для Ренэфа этот город воплощал собой всё, к чему стремилась его душа, – возможность проявить себя, отомстить за брата, доказать отцу, что его обучение, пусть и далёкое от завершения, было пройдено не зря. Нэбвен пообещал себе, что обязательно расскажет Императору по приезде в столицу: Владыка мог и должен был гордиться своим сыном.