Книга Духи Минска, страница 94 – Екатерина Стрингель

— Все мы когда‐нибудь умрем, – философски заметила тетя. – Но жить тебе на что‐то ведь надо.

Все в поминальном зале повернулись и смотрели на них. Настя заплакала и убежала.

— Это для твоего же блага! – крикнула она вдогонку.

После этого они больше ни разу не виделись. Настя каждый раз находила причину, чтобы с ней не встречаться. Тетю это не смущало, и она с завидной регулярностью отправляла ей картинки в Viber по случаю любого праздника.

Настя свернулась калачиком, обняла себя за колени и зарыдала. Потом подействовали лекарства, и она опять уснула.

Когда Настя проснулась, сердце бешено стучало, а все тело ломило. В горле уже не было такой острой боли, но заложило нос и стало трудно дышать. За окном, как назло, было солнечно, весело кричали дети, скрипели несмазанные качели, лаяли собаки и щебетали птицы. Закатное солнце проникало в комнату и наполняло ее теплым светом.

В телефоне было несколько десятков непрочитанных сообщений. Настя посмотрела на них, отложила телефон и откинулась обратно на подушку. Потом снова взяла его в руки, открыла сообщение тети и написала:

Привет. Кажется, мне нужна твоя помощь. Можешь приехать?

И минуты не прошло, как тетя позвонила и начала говорить непривычно милым и участливым голосом, допытываться, что произошло и чем она может помочь. Обычно он был меланхоличным или недовольным. Поводов находилось всегда много: слишком жарко, слишком холодно, слишком высокие цены, слишком открытое платье у незнакомой девушки, слишком вежливый консультант, слишком все не так. Если вдруг она была довольна, это означало, что у кого‐то из ее окружения произошло что‐то плохое: кто‐то развелся, кого‐то посадили, кого‐то уволили с работы – или узнала чью‐то постыдную тайну.

Она работала главным бухгалтером на заводе, и единственное, что ее действительно радовало, – это деньги. Причем тратить она их не любила. Всегда покупала все самое дешевое, со скидками, одевалась невзрачно, редко раскошеливалась на новые вещи детям. Все заработанные честным и не очень трудом деньги она вкладывала в недвижимость. Так она купила сыновьям по квартире и, пока они не достигли совершеннолетия, сдавала задорого, откладывала и копила на что‐то еще. На что она копила – никто не знал. Ее муж был простым водителем грузовика, всю зарплату отдавал жене. Милейший мужчина, но совершенно безвольный: делал все по ее указке, отчего страдал и втихаря выпивал, пока она не видит.

Тетя Тамара приехала через двадцать минут, как будто бы только и ждала этого звонка. Она появилась на пороге с пластиковым контейнером в руках, в котором лежали корзиночки с белковым кремом. На лице сияла широкая улыбка, похожая больше на оскал, и совсем не красила ее вечно недовольное лицо. Короткие темные волосы неподвижно лежали один к одному, намертво скрепленные лаком для волос, а очки с толстыми стеклами визуально увеличивали близко посаженные глаза.

— Настенька, ты заболела? – наигранно всплеснула руками тетя Тамара. – Сказала бы мне, я бы тебе лекарств привезла.

— Спасибо, у меня все есть, – угрюмо ответила Настя.

— Ну и славненько. – Болезнь мгновенно перестала ее интересовать. – Если что‐то надо – говори, отправлю к тебе Гену: он привезет. У меня самой столько работы сейчас, до ночи сижу за отчетами. Понабирали непонятно кого в компанию, приходится все за ними переделывать. Бестолочи. А как твоя работа? Я слышала, ты пошла работать продавцом?