Книга Духи Минска, страница 91 – Екатерина Стрингель

«А может, прекратить поиски Анны? Я попробовала, не получилось. Вариантов у меня больше нет, я сделала все, что могла».

Тело начало сильно знобить, бросало то в жар, то в холод, накрывала слабость, словно кто‐то выкачал всю энергию из тела. Настя чувствовала, как поднимается температура.

По мере того как поезд приближался к Минску, становилось все хуже и хуже. Температура повышалась, сил оставалось все меньше. Начало болеть горло, да так, что больно было глотать слюну. У нее хронический ларингит с самого детства: при любой простуде первым страдает горло.

На обратном пути людей было гораздо больше: все сидячие места заняли, и полежать уже не получалось. Чтобы отвлечься, Настя продолжила читать книгу «Колыбель для кошки». Она дошла до момента, где описывался тот самый «Боконон», о котором говорил Андрей. По сюжету «боконизм» – это выдуманная религия. На острове, который описывался в романе, она была под запретом. И именно поэтому все население острова ее исповедовало.

«Если вы обнаружите, что ваша жизнь переплелась с жизнью чужого человека без особых на то причин, – писал Боконон, – этот человек, скорее всего, член вашего карасса».

В книге пояснялось, что карасс – это некоторая группа людей, члены которой часто даже не знакомы друг с другом, но играют тем не менее определенную роль в осуществлении замысла судьбы.

«Так получается, Паша со мной из одного карасса? Мы не знакомы друг с другом физически, но при этом имеем сильное влияние на судьбы друг друга. А Игорь? Мы в одном карассе?»

Примерно за час до прибытия поезда в Минск Насте стало еще хуже, и она уже совершенно точно осознавала, что на общественном транспорте домой не доберется. Все тело знобило, реальность размывалась перед глазами, жутко хотелось спать, мозг плавал словно в тумане. Она начала судорожно листать список контактов, думая, к кому бы обратиться за помощью, но никто не приходил на ум. Раньше она всегда могла позвонить папе, и он забрал бы ее из любой точки мира, не задавая лишних вопросов. Но с тех пор, как его не стало, словно почва ушла из-под ног – Настя потеряла опору, свою семью.

Набрать было некому, но как‐то добраться домой все же надо. Наступив на гордость и обиду, Настя решила позвонить Игорю. Он долго не поднимал, но, когда она уже собиралась положить трубку, послышался его привычный бодрый голос.

— О, привет, ты перестала дуться? – с издевкой сказал он.

Насте было слишком плохо, чтобы обращать на это внимание, поэтому она собрала всю волю в кулак и выпалила:

— Игорь, мне сейчас очень плохо, я еду на поезде в Минск, ты не мог бы встретить меня и отвезти домой? – последние слова прозвучали тише, потому что голос начал садиться и стало больно говорить. У нее часто так случалось из-за простуды.

На том конце провода повисло молчание, а затем Игорь ответил серьезным голосом:

— Извини, но сегодня вообще никак. Я устал как черт и уже выпил пива, за руль не могу сесть. Весь день помогал маме с подготовкой к продаже этой вонючей «Стрелы».

Настя чуть не выронила телефон из рук, в голове прогремел раскат грома, все вокруг потемнело, и ее начало подташнивать. Земля ушла из-под ног, захотелось улететь с планеты Земля в космос и никогда не возвращаться оттуда.

Настя не могла пошевелиться, застыла, словно кто‐то ее заморозил. В голове роился миллион мыслей, проплывали воспоминания о том, как они познакомились, как стояли вместе в очередях к товароведам, вспомнила закаты, круассаны, синюю Volvo и их прекрасный поцелуй под дождем. Вспомнила даже фамилию, которая была указана на документах, которые Игорь протягивал сотруднику ГАИ. «Черняк», как и на золотой табличке в кабинете на столе «королевы ада».