Книга Духи Минска, страница 95 – Екатерина Стрингель

— Нет. Я работаю торговым агентом. Это разные вещи, – с трудом выдавила из себя Настя, пока они шли на кухню. Горло разрывало от боли.

— И тебя взяли без образования и опыта работы? – Тетя удивленно вскинула бровь.

— Да, взяли, и получается очень даже неплохо.

Настя старалась сдерживать закипающий внутри гнев. У тети Тамары был настоящий талант обесценивать все вокруг. Чтобы отвлечься, Настя начала делать чай.

— А я ведь говорила, что нужно идти учиться на нормальную профессию, а не эта твоя мазня красками. Этим на жизнь не заработать. Хотя твой бестолковый отец не разделял моего мнения и хотел, чтобы ты сама решила, куда хочешь идти учиться. Но я ему сказала, что ты еще соплячка, которая ничего не понимает в жизни. Выберешь сейчас себе бесполезное занятие, отучишься, а потом всю жизнь будешь работать в общепите, унося со столов грязные тарелки, чтобы заработать хоть какую‐то копейку.

Настя сжала кулаки и еле сдержалась, чтобы не запустить в тетю электрическим чайником.

«Настя, спокойствие, только спокойствие. Надо просто немного потерпеть. Она ведь не со зла, да? Просто такой человек», – успокаивала она себя.

Пока чайник закипал, Настя разложила пирожные по тарелкам. Тетя засыпала себе в кружку две ложки сахара, перемешала. Немного поколебавшись, зачерпнула в сахарнице третью и добавила в чай.

— Диетолог говорит, что мне нужно есть поменьше сахара, но я ничего не могу с собой поделать, – виновато улыбнулась тетя. – Сладости – это моя единственная радость в жизни.

Она взяла корзиночку с кремом и с аппетитом откусила большой кусок. Настя аккуратно взяла крем чайной ложкой и тоже отправила к себе в рот. Тело все еще знобило, было тяжело дышать из-за заложенного носа, но температура упала.

— Ну так что, какая помощь тебе нужна? Насчет квартиры? – Тетя выпрямилась, голос стал более официальный, как на работе.

— Да, насчет квартиры. – Настя старалась не смотреть тете в глаза, сосредоточилась на чае. – Сегодня ко мне приходили из жилищного фонда: заполняли какие‐то бумаги, фотографировали. Готовятся сделать квартиру арендной и сказали, мол, не факт, что я смогу тут остаться жить. Но это все, что у меня есть, мне некуда податься.

— Бедная девочка. И много они выставили за приватизацию? – тетя подперла подбородок рукой и заговорила притворно сочувственным голосом.

— Двадцать тысяч долларов. Первый взнос нужно выплатить в ближайшее время, две тысячи долларов, – почти шепотом выдавила Настя.

— А ведь я еще пятнадцать лет назад говорила твоим родителям, что нужно приватизировать квартиру, пока можно. Они тогда отнекивались – не до этого было. А теперь вот все свалилось на бедную девочку. Но ничего, я тебе помогу – близкие же люди. Твоя мама была мне хоть и сводной сестрой, но я любила ее как родную.

— Вы правда поможете мне? – У нее загорелись глаза.

— Конечно, Настенька! – Тетя погладила Настю по плечу. – Я дам тебе две тысячи долларов взаймы: отдашь, когда встанешь на ноги. Но ты же понимаешь, в каком нестабильном мире мы живем? Мало ли что случится – не хотелось бы, чтобы эта квартира досталась государству. Ты ведь совсем одна: если что‐то произойдет, кто о ней позаботится? – Тетя сложила руки на груди и выдавила из себя скупую слезу. – Поэтому давай, когда ты будешь приватизировать квартиру, впишешь меня как совладельца, а? Мне твоя квартира даром не нужна, она будет только твоей, но, если вдруг что, я смогу позаботиться о ней.