Книга Чудовища на Полынной улице, страница 21 – Ольга Болдырева, Анна Сешт, Татьяна Ван, и др.

И если в девять лет мне и маме казалось, что все это случайности, то к шестнадцати годам стало ясно: проклятие. «Отвратительно жить в мире, который априори считает тебя лишним элементом, пытается унизить и в конце концов истребить», – думал я каждый раз, вертясь перед сном в кровати.

Начитавшись книг и насмотревшись фильмов, я стал в шутку считать себя второстепенным персонажем с ролью клоуна. Решил ко всему подходить с юмором, чтобы легче переносить тяготы.

Я – герой.

Герой-неудачник.

Но – герой.

Герои ведь всегда в конце обретают счастье?

Но душой кривить не буду: избавиться от неудач хотелось всегда и навсегда. Как и понять, почему они прицепились; с чего вдруг решили, что беды мира должны достаться мне. Если бы я с раннего детства проваливался в люки, опаздывал на маршрутки, терял ключи, это можно было бы считать судьбой. Однако до смерти отца я даже мысли не допускал, что когда-нибудь ступлю на черную полосу. Такое могло случиться с кем угодно, но только не со мной.

— Ты родился с удачей^[7], – говорила мама часто. Если точнее – каждый день. Поэтому к девяти годам я уже знал, как сложится моя жизнь. Я не планировал прилагать усилия, чтобы стать лучшим. Все происходило само собой.

Отличник не по знаниям, а по везению – учитель не замечал шпаргалок, на проверочных попадались легкие или вызубренные решения. Лучший вратарь не из-за упорства, а потому что соперник не в форме. Умелец среди неумех и гений среди глупцов. Я всегда оказывался там, где выглядел наиболее выигрышно. Но все было в порядке вещей. Просто совпадения, просто удача. Удача, которая в один прекрасный день решила, что нам больше не по пути.

Я родился в тихом и провинциальном городе Пай, расположенном на севере Таиланда. Окруженный горами и зелеными равнинами, с традиционными домиками, он выглядел как декорация к сказке.

Влажность в городе была высокой, а в воздухе неизменно витал сладкий аромат лотосов – цветов Будды. Особенно сильно он ощущался вблизи храмов, поэтому найти величественные дворцы можно было без карты. В детстве я ориентировался по запаху цветов и благовоний. Поднимал подбородок и начинал комично дергать носом. Это забавляло родителей, которые шагали рядом. Мама смеялась, отец цокал языком, трепал меня по волосам, но все же улыбался:

— Ниран, ты как собачка.

Он работал лесничим. Я гордился им. Да и как можно не гордиться тем, кто оберегал нас? Не только семью, но и город. Если на школьном уроке просили рассказать про родителей, я выходил первым и говорил о папе так, будто не было на свете человека важнее.

— Он защищает лес от браконьеров. Благодаря ему наши деревья остаются нетронутыми и вы всегда можете попросить духов о том, что желаете больше всего, – говорил я чуть ли не нараспев от восхищения. Отец был моим козырем с садика. Его уважали все – и взрослые, и мои ровесники.

А все потому, что многие деревья в Таиланде – священные. Испокон веков мы поклоняемся им, приносим подношения, просим о помощи в делах, потому что верим: в них обитают духи. Человеку срубить дерево – это как подписать себе смертный приговор.

Особенно трепетно к этим законам относились северяне, поэтому профессия лесничего была очень почитаемой.

Когда браконьеры убили отца, в это никто не поверил: ни мама, ни я, ни соседи со знакомыми. Произошедшее казалось безумием. Почти все считали, что уж кто-кто, а он точно под защитой высших сил.