Книга Выше неба не будешь, страница 97 – Станислав Федотов

Сыновья дружно встали и тоже перекрестились.

— Ванька грит: бога нет! – сказал Федя. – Надо, грит, икону выкинуть.

— А вы – что?

— А Никитка сказал: «Только попробуй тронь – живо от нас получишь». Он и отстал.

— Они на поезде поехали?

— Да, – ответил Никита. – Два вагона пассажирских прицепили к товарняку и уехали. Мы с Федей проводили.

— А чё ж не остановили? Меня бы позвали.

— Он, мамань, правильно сделал, – сказал Никита. – Мы бы тоже хотели, но нам сказали: малолеток не берём.

— А Ваня чё, не малолетка?

— А он сказал, что ему семнадцать, его и взяли, – вздохнул Федя.

— Ах, вы, герои мои! – неожиданно всхлипнула Елена. – Давайте, хоть вас обниму.

На станцию Мациевскую красные наступали с двух сторон – вдоль железной дороги от Даурии и по колесухе от села Степного. На железной дороге действовали бронепоезд и два танка «Рено» против бронепоезда семёновцев (остальные 16 их броневиков ушли в Китай), «живые силы» – пехоту и кавалерию – считать было некогда, они примерно равны. В боях принимала участие и авиация: у красных – авиаотряд из четырёх немецких «Альбатросов» времён мировой войны, у семёновцев – два лёгких японских бомбардировщика «Фарман-Лонгхорн».

Атаман Семёнов всё-таки не полетел в Трёхречье, а решил вдохновить своим присутствием части Дальневосточной армии, с боями прорывавшиеся к Даурии. Однако время, когда одно его появление вдохновляло белых на ратные подвиги, давно прошло, приказания его уже не принимались в расчёт. Даже командующий 3-м корпусом генерал-лейтенант Викторин Молчанов, получивший своё звание из рук атамана, отказался выполнять приказ наступать, отлично зная, что ничего хорошего из этого не получится. Как вспоминал впоследствии генерал, Семёнов решил приструнить его и прибыл на станцию на бронепоезде, пушки которого были направлены на расположение штаба корпуса. Молчанов не испугался и приказал выставить свои орудия против бронепоезда. После чего явился к атаману и сказал:

— Если вы попробуете двинуться, бронепоезд будет разбит в щепки. И не пытайтесь меня задержать. Если я не вернусь в назначенное время, то я оставил приказ, чтобы по броневику били прямой наводкой.

Атаман сразу пошёл на попятную:

— В чём дело, генерал? Что вы тут вытворяете?

— Дело в том, – жёстко сказал генерал, – что вы отдаёте приказы, которые некому исполнять, и пытаетесь указывать, когда уже некем командовать.

— Я вас разжалую, генерал! – скрипнул зубами Семёнов.

— Вы мне присвоили звание генерал-лейтенанта – я без сожаления от него отказываюсь. А генерал-майора мне пожаловал император. Честь имею!

…Бои в районе станций Даурия и Мациевская были самыми жестокими. Зима началась рано, бесснежно, с морозами. Красные были плохо экипированы, нещадно мёрзли, голодали, но горели энтузиазмом скорее покончить с семёновским бандитизмом, а потому дрались за каждый отвоёванный метр промёрзшей земли. Командующий Амурским фронтом Степан Серышев поставил задачу не позволить белогвардейцам уйти в Маньчжурию. В каждом полку работали политкомиссары, поднимая дух народоармейцев. Им помогали активисты из добровольческих комсомольских отрядов. Одним из таких активистов был Ваня Черных, его звонкий голос звучал на привалах после очередного боя, у костров, вокруг которых грелись красные бойцы. Он рассказывал о событиях в мире, в Советской России, в Дальневосточной республике – всегда с задором, с непоколебимой верой в светлое будущее, а главное – с верой в победу. Некоторые бойцы удивлялись: