Книга Выше неба не будешь, страница 96 – Станислав Федотов

— Ежели… если позволите, – Елена тщательно подбирала слова, – то я убирать могу после учебных занятий. И помощников позову, детей своих – четверо уже большие. Они у меня погодки: Ване – пятнадцать, Феде – четырнадцать, Никитке – тринадцать, а дочке старшей, Лизе – восемь, но она от братьев не отстанет. Такая бойкая – всё поёт, поёт… – Елена спохватилась, что слишком уж разговорилась, и прикрыла рот рукой с тряпкой. – Ой, чё это я!

Матюшенский улыбнулся, и Елена разулыбалась – в ответ.

— Хорошо, – сказал он. – Раз уж у вас целая армия помощников, так и поступим. Мы проверим ваши знания и по результатам проверки решим, на какой курс вас зачислить. Ваш учительский опыт тоже учтём. А Лизу покажите в музыкальной школе: может быть, у неё талант. Сейчас для детей открываются такие возможности, какие нам с вами и не снились.

Елене не терпелось рассказать детям о своей радости – их так давно не было в её жизни, – однако сдерживалась и уборку проводила со всей тщательностью. Поэтому пришла поздно, Маша и Лиза уже спали, на кухне сидели Федя и Никита. Никита читал книжку Фенимора Купера, а Федя рисовал. С недавних пор он увлёкся рисованием, и у него неплохо получалось. В Благовещенске открылось художественно-промышленное училище, и Федя хотел там учиться.

Увидев усталую маманю, ребята бросились накрывать на стол. Федя открыл заслонку и ухватом вытащил из печи чугунок с картошкой. От неё шёл вкусный пар. Никита выставил большую плошку с квашеной капустой, политой духовитым маслом и сдобренной мелко порезанным репчатым луком. Федя зажёг керосинку, поставил медный чайник для кипятка, разложил вилки-ложки и расставил тарелки. Никита нарезал хлеба.

— А где Ваня? – спросила Елена, моя руки. – Не заболел?

— Да чё ему сделается! – неопределённо сказал Федя.

Мать направилась к лестнице, ведущей в «теремок».

— Не ходи, мамань, – остановил Никита. – Его там нет.

— Вы можете нормально сказать, где ваш брат? – начала закипать Елена.

Вместо ответа Федя подал ей исписанный крупными буквами лист бумаги.

«Маманя, – писал Ваня, – не ищщы миня. Я записался в комсомол и уежжаю с отрядам на Амурский фронт к таварещу Серышеву бить семёновских бандитов. Вернусь с пабедой!»

— Ах, он, герой-грамотей! Вернётся с пабедой! – Елена, сразу обессилев, села на табуретку.

Про Российский коммунистический союз молодёжи она знала – Ваня ей все уши прожужжал про первый съезд, про то, что молодым теперь открыты все дороги и как много предстоит сделать, но сначала надо покончить с врагами республики. Она слушала, качала головой, удивляясь и радуясь его горячности, но не могла даже подумать, что её первенец, её кровиночка ринется туда, где его могут срубить одним взмахом бандитской шашки. И что теперь делать? Павел вернётся – что ему сказать?! Не уберегла!

Сыновья ждали, не решаясь присесть.

— Садитесь – чего встали, как столбики? Будем вечерять.

Ели быстро и молча. Так же молча убрали всё со стола и сели напротив матери. Елена смотрела на них и думала: какие же они разные! Федя рыжеватый, в отца, а Никитка – светленький, тоже, видать, в своего отца, Марьяна-то была, как уголь, чёрная. Смотрела на этих, а думала про того. Ах, Ваня, Ваня, где же ты, родимый?! Оборотилась к божнице, где лампадка теплилась у лика Албазинской Божьей матери, встала и перекрестилась: Пресвятая Богородица, спаси сына и сохрани!