Книга Выше неба не будешь, страница 100 – Станислав Федотов

Кстати, как-то незаметно Матюшенский уверовал в мистику. Цыганку эту он больше не встречал – ни в городе, ни на рынке.

Наступил год двадцатый. Внешне, казалось, ничего не изменилось: происходили такие же кровавые бои с переменным успехом, те же аресты подпольщиков, бессудные казни большевиков, обыски и допросы, – однако Александр Иванович своим обострившимся от постоянного напряжения умом уловил приближающиеся потрясения и не ошибся.

Во второй половине декабря в селе Ромны состоялся VII съезд трудящихся области, который избрал областной исполнительный комитет – в народе его сразу же назвали «Таёжным исполкомом» – и потребовал вывода всех иностранных войск. Тогда же объединённый стачечный комитет объявил всеобщую забастовку. VII круг Амурского казачьего войска высказался за прекращение гражданской войны и создание органов власти на общедемократической основе. В дополнение к этому 8 января белогвардейский отряд, посланный из города Зеи против партизанского отряда, в полном составе перешёл на сторону партизан.

Это была, можно сказать, прелюдия основных событий.

Главное началось с прокламаций, 4 февраля расклеенных и разбросанных по всему городу. Прокламации призывали свергнуть белогвардейскую власть. Впервые за полтора года самодержавия белых кто-то напрямую сказал: «Долой!» Власть так перепугалась, что уже на следующий день обклеила город листовками, в которых японский генерал Сиродзу и атаман Амурского войска Кузнецов предупреждали, что любая попытка выступления будет подавлена вооружённым путём. Но в то же время газета «Амурское эхо» опубликовала приказ того же Кузнецова, в ранге уполномоченного по охране общественного порядка в Амурской области, об отстранении от должности колчаковского уполномоченного Прищепенко, расформировании белогвардейских учреждений и передаче власти городскому и земскому самоуправлению.

Образовалось нечто вроде политического «снежного кома», который покатился дальше, разрастаясь и сминая всё на своём пути.

В ночь на 6 февраля большевики создали Временный исполнительный комитет Совета рабочих, солдатских, крестьянских и казачьих депутатов.

14 февраля в Благовещенск прибыл «Таёжный исполком». На совместном заседании Временного и «Таёжного» исполкомов родился единый областной исполком под руководством большевиков. Белые ничем не смогли этому противодействовать, потому что новый исполком поддержали население и части гарнизона.

С 23 по 28 февраля из области были эвакуированы японские войска.

Три дня, с 8 по 10 марта, благовещенцы радостно встречали партизанские отряды, входившие в город. И как знак окончательного утверждения советской власти 26 марта в саду Народного дома состоялись похороны 118 жертв белогвардейского террора и интервенции, среди которых были большевик Мухин, инженер-демократ Шимановский, партизанский командарм Дрогошевский и многие другие.

Новая власть утвердилась, но это не значило, что наступили благословенные времена. Амурская область, окружённая фронтами, на весь двадцатый год превратилась в «красный остров» на военном положении. С эвакуацией японцев интервентов на её территории не оставалось, но белогвардейские налёты с китайской территории были, можно сказать, регулярными. У белых при этом так же регулярно находились сторонники на российском берегу, что не могло не беспокоить молодую советскую власть. Поэтому неудивительно, что для их своевременного выявления был создан орган наподобие ЧК – Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем. Вначале он никак не назывался, а после утверждения Дальневосточной республики получил название ГПО – Государственная политическая охрана.