Книга Выше неба не будешь, страница 54 – Станислав Федотов

В этот вечер была праздничная добавка – варёные яйца, ломтики сала и вяленой оленины – по случаю приезда на отдых главы Саяпиных, Ивана Фёдоровича, есаула Амурского казачьего войска. С ним приехали Илья и Павел – тоже главы семейств.

За кухонным столом все не умещались, поэтому сперва покормили детей, а их в общем семействе было восьмеро, включая годовичков Оленьку Саяпину и Валюшку Паршину, которые уже ели самостоятельно. Потом за стол уселись взрослые – три отца и три матери, Иван достал осьмериковый штоф^[25] «Амурской очищенной», разлил по стопкам, сверкнул одиноким глазом:

— Ну, рòдные мои, будем здоровы!

Чокнулись, опрокинули и только занюхали аржаниной, как раздался стук, и входная дверь отворилась, впустив клубок морозного воздуха.

— Мир дому сему! – возгласил пришедший.

— Сам Гамов пожаловал! – провозгласил Илья.

Иван вышел из-за стола навстречу:

— Иван Михайлович! Проходи, дорогой, гостем будешь!

После того как Гамов на очередном Большом круге Амурского войска отказался быть атаманом («по состоянию здоровья»), отношения между друзьями детства резко улучшились. Когда-то, в давние-предавние годы они то ходили, обняв друг друга за плечи, то дрались «до первой крови», а нередко и дольше, пока не разнимали взрослые. Теперь встречались в редкие часы приезда Ивана Саяпина из бесчисленных рейдов против партизан, так что приход Гамова в столь поздний час никого не удивил, кроме, пожалуй, Павла Черныха, которого увёз буквально из-под расстрела Илья Паршин. Гамов тоже явно удивился, увидев за столом политического противника, однако поздоровался, протянув руку, и Павел не смог её не пожать. При виде этого довольно заулыбался Илья и потеплел насторожённый взгляд Ивана. Елена тоже облегчённо вздохнула.

Гамов разделся и выставил на стол две бутылки коньяка «Шустов», а с ними выложил хороший кусок копчёного кабаньего окорока, вызвав общий восторженный вздох:

— Ох, как прежней жизнью потянуло!

Елена бросилась нарезать окорок.

— Наскрёб по сусекам, – открыв бутылку и наполняя стопки, сказал Гамов. – Прощальный привет.

— Почто прощальный? – спросил Иван. – Уезжаешь, ли чё ли?

— Уезжаю, – кивнул бывший атаман. – В Харбин. Хочу учителем работать на КВЖД. Генерал Хорват говорил, что учителей не хватает, а это ж моя профессия. Люблю, знаете ли, ребятишек учить.

— А чё не у нас?

— У нас, оказывается, мест нет. Последние заняли сын Матюшенского с женой.

— А кто таков Матюшенский? – спросил Илья. Павел с Иваном переглянулись, пожав плечами, и у женщин в глазах был тот же вопрос.

— Вы Седого не знаете? – удивился Гамов. – Его ж в Благовещенске каждая собака знает. Газету держал – «Благовещенское утро»!

— Слыхать – слышали, а газеты у нас дед Кузьма читал, – Иван перекрестился на образа в красном углу.

— Да Бог с ним, с Матюшенским, и детьми его, – Гамов поднял стопку. – Помянем Кузьму Потаповича, Фёдора с Ариной и всех павших за правое дело.

Все встали, выпили, не чокаясь, и перекрестились. Гамов сразу налил ещё по одной.

— А теперь – во здравие ныне живущих и наше с вами здоровье!

— Э-эх, славно! – воскликнул Илья. – Будто с горки на саночках прокатилось.

Все одобрительно засмеялись и принялись за нехитрую снедь.

За столом место для Ивана Михайловича выпало рядом с Павлом.