Книга Выше неба не будешь, страница 53 – Станислав Федотов

— Думаю, если им сказать, чего хочет Япония, за оружие возьмутся даже их дети.

Сказав про детей, полковник тут же подумал о своём Кэтсеро, Победном сыне, и мимолётно – о его матери Марьяне. Вздохнул: мальчику уже двенадцать лет, пора отдавать в военное училище. Отец должен сам привести сына к воротам новой жизни, а он застрял в драчливой России и не от него зависит, когда из этой дыры удастся выбраться. Воистину, если проблему решить нельзя, то беспокоиться о ней бесполезно^[24].

Артиллерия, а затем и пулемёты обстреливали Ивановку больше часа, после чего солдаты вошли в село. Горели дома, жители метались по селу, ища спасения, и не находили. Мужчин убивали штыками, по женщинам и детям стреляли. 36 человек загнали в амбар, обложили соломой и подожгли. Крики несчастных были слышны даже в палатке, где сидел Сяосун. Он зажимал уши, но это мало помогало, так как разыгралось и воображение. Сердце рвало желание застрелить Кавасиму, который там, в селе, руководил подчинёнными, но он понимал, что этим ничего не изменишь, таких кавасим много. А у него – миссия! Во имя и во славу Китая! И он не имеет права погибать из-за какого-то полковника.

Сяосун замер: до него вдруг дошло, что Кавасима действует тоже во имя и во славу – только своей злобной и агрессивной Японии, и, по сути, они ничем друг от друга не отличаются. У него слёзы навернулись от злости на такое открытие, он не хотел даже в самом малом походить на Кавасиму. А уж служить ему – тем более. Хотя… Полковник считает, что китаец служит ему – нет, дорогой, Ван Сяосун служит себе! По всей Маньчжурии он создал ячейки «спящих» агентов, которые должны «проснуться», когда начнётся неминуемое вторжение Японии, – но проснуться для чего? Кавасима считает, чтобы поддержать вторжение, Сяосун – чтобы поднять население против оккупантов. Но Японии сейчас не до захвата Маньчжурии – ей хочется как можно больше урвать у России. Поэтому Кавасима поддерживает внедрение Вана Сяосуна в советские органы власти.

А избиение в селе продолжалось.

Как потом подсчитали, всего в Ивановке погибли 257 человек, в основном старики, женщины и дети.

Полковника генерал Ямада представил к награде, но Кавасима попросил вместо ордена отпуск, чтобы повести сына в военное училище, к воротам новой жизни. Ямада обещал отпустить летом, когда начнётся приём в училища.

Ван Сяосун после отчёта направился в Благовещенск. Он собирался освободить большевиков-подпольщиков, сидящих в тюрьме в ожидании суда. Как – пока не знал, но при успехе это стало бы хорошим козырем в его игре.

Зимняя темень наступает быстро. В большом доме Шлыков, где обосновались семьи Саяпиных, Черныхов и Паршиных, собрались вечерять. Время скудное, хоть и обзавелись после погрома небольшим хозяйством – козой да курами, – однако застолья прежние теперь вспоминались как сказочные. Иван приносил жалованье есаульское в иенах, на них покупали в лавке муку, масло гречишное, крупы, ну и мясо иногда – всё было дорого. На этот раз дежурные по кухне Черныхи поставили на стол свежесваренную картоху, солёные огурцы и калбу, квашеную капусту, пяток порезанных луковых «репок» и плетёнку с аржаниной – Елена испекла свежий ржаной хлеб. От обеда осталась миска «веника» – смеси натёртых на мелкой тёрке сырой моркови и свёклы, политой духовитым гречишным маслом. Ребятишки уминали этот «веник» за обе щеки – и сладко, и для живота полезно.