Книга Выше неба не будешь, страница 122 – Станислав Федотов

— Вы, есаул, видимо, забыли, кто убил ваших самых дорогих людей: отца и мать, вашего легендарного деда, который знал самого графа Муравьёва-Амурского. А убила их та самая народная власть, которая сегодня давит народ.

— Достаточно, Ефим Григорьевич, – сказал Вержбицкий. – Есаул всё прекрасно понял и принимает наше предложение.

— Это так? – спросил Сычёв.

Иван посмотрел на Гамова:

— Ты тоже с ними?

Гамов кивнул.

— Будет рейд – пойдёшь со мной.

— Ну, это – как прикажут.

Чжан Цюбай на заседании Военного комитета Гоминьдана доложил о съезде революционных организаций Дальнего Востока, но сделал упор на встрече с Лениным и Троцким, на особом внимании советских вождей к роли Гоминьдана в объединении Китая и на готовности помочь советниками и оружием. Упомянул и о предложении Ленина действовать совместно с коммунистами, однако именно так – лишь упомянул, не придавая этому особого значения. Да и как иначе: в Гоминьдане десятки тысяч членов, его поддерживают широкие слои населения – от низших до самых высоких, а коммунисты представляют собой жалкую кучку в 500 человек, ратующих за диктатуру пролетариата. Компартия, по сути, – несколько ячеек, разбросанных по провинциям, да и китайский пролетариат – островок на необъятной глади крестьянского океана. О какой диктатуре речь, с кем солидаризироваться?! К тому же второй принцип Сунь Ятсена – народовластие – исключает понятие диктатуры в принципе.

К удивлению Чжан Цюбая, этот вопрос вызвал дискуссию.

— Западный принцип демократии, миньцюань чжуи, – говорил Чжан Бинлинь, советник Сунь Ятсена, – действительно исключает понятие диктатуры как таковой, но вторая часть принципа народовластия, чжицюань^[46], не запрещает единоличного руководства. У нас пять основных национальностей, если не будет единого руководителя, они быстро передерутся. Слава Небу, такой руководитель у нас есть – доктор Сунь Ятсен.

— Мы живём в военное время, – продолжил Цзян Чжунчжен, недавно назначенный начальником Генерального штаба Гоминьдана. – Мы должны создать мощную армию, чтобы сломить сопротивление милитаристов и объединить Китай, сформировать общенациональное правительство. А в армии, как известно, главенствует принцип единоначалия, и мы должны ему содействовать, по крайней мере, пока идёт борьба за объединение.

— К нам приезжали представители Коммунистического Интернационала Маринг и Никольский, – напомнил Ху Ханьминь, бывший редактор журнала «Народ», пропагандировавшего идеи Сунь Ятсена, и бывший во время Синьхайской революции военным губернатором Гуандуна. – Они рекомендовали коммунистам для победы над империализмом ленинскую идею единого фронта с Гоминьданом, но те рвались направить Китай по пути большевизма. Союз с ними будет непрочным, но использовать их надо.

Ху поддержали ближайшие соратники Сунь Ятсена Ляо Джункай и Ван Цзинвэй, сторонники развития отношений с Советским Союзом.

Сунь Ятсен слушал выступления членов комитета, но на его усталом лице никаких чувств не отражалось, даже усы поникли. Казалось, он наперёд знал, кто что скажет, а, впрочем, наверное, так оно и было: он полагал, что слишком хорошо знает своих сподвижников, все их достоинства и недостатки. Он понимал, что идеальных людей нет, надо работать с теми, кто так или иначе разделяет его взгляды. Главное – чтобы они подчинялись ему как олицетворению партии и направляли все силы на возрождение Китая.