Книга Выше неба не будешь, страница 119 – Станислав Федотов

Мэй подняла из снега шапку Сяопина, отряхнула и нахлобучила на его кудрявую голову:

— Скажешь тоже! Может, шпиона поймали.

— Может, шпиона. А может, бандитские разборки. Ты заметила, этот, которого увезли, – одноглазый? Не иначе, главарь шайки!

— Пошли уж, зоркий ты мой! Такая погода чудная – только гулять!

Мэй взяла Сяопина под руку, и они не спеша пошли по проспекту. Говорили о делах насущных: будущей весной предстояла защита дипломов, затем поиски места работы. Устроиться в Пекине было нереально: места учителей в школах и гимназиях прочно заняты.

— Вот поэтому, – сказал Сяопин, – надо последовать совету мамы и прошерстить местные учебные заведения. Включая школы и училища в зоне КВЖД.

— А где жить? – в вопросе Мэй явственно прозвучало возражение. – Согласись, у твоей мамы будет тесно: Госян уже четырнадцать, Цюшэ – девять, – им нужны отдельные комнаты, а тут ещё и мы! Может, поедем в Шанхай, к моим родителям? У них отличный дом, да ты и сам его видел.

— Дом шикарный, – согласился Сяопин, – а как с работой? Думаешь, в Шанхае с ней легче? А в зоне КВЖД учителям дают квартиры.

— А в Шанхае тепло! – лукаво блеснула глазами Мэйлань.

— Не буду спорить, хотя мне Харбин больше по душе.

— Это потому, что ты наполовину русский! – Мэй откровенно засмеялась. – Русские живут под холодным небом, они – варвары. А мы, ханьцы, живём под тёплыми небесами, которые нас оберегают. Мы – народ цивилизованный!

— Что же ты, цивилизованная, живёшь с варваром?

— Ну, во-первых, ты – варвар лишь наполовину, во-вторых, я тебя люблю, в-третьих, человек – самое ценное, что есть между небом и землей^[45]. А ты – мой человек. Самый ценный!

Мэй выдернула руку из-под руки Сяопина, пробежала вперёд и начала швыряться снежками. Звонкий смех её, рассыпаясь на мелкие звёздочки, закружился вместе с начавшимся снегопадом.

— Ты посмотри, какая красивая зима! – крикнул Сяопин, любуясь подругой, которая в светлой шубке и такой же шапке сама была похожа на большую снежинку.

Прохожие останавливались и провожали взглядами весёлую взбалмошную пару, свалившуюся неизвестно откуда и убегающую неизвестно куда. И думали: какие же они счастливые, эти юные создания, пока не знающие забот и тягот жизни!

Им никуда не надо было спешить. Цзинь пригласила их отметить вместе русский Новый год. Китайский год зелёной крысы должен был наступить 5 февраля, ждать его показалось невмоготу, от Чаншуня давно не было писем, зато всё чаще вспоминался Иван Саяпин (Цзинь почему-то казалось, что он тут, в Харбине, где-то неподалёку), а главное – очень уж соскучилась по старшему сыну и жене его невенчаной, вот и пригласила. Конечно, это было несправедливо по отношению к Фэнсянь, которая оставалась одна с детьми (от Сяосуна тоже не было вестей), но та вроде бы собиралась навестить родителей, или наоборот, родители намеревались приехать в Пекин – в общем должны были вскоре встретиться, и это немного смягчало чувство вины перед невесткой. Для оправдания приглашения Цзинь напомнила, что она крещёная, и её можно называть Евсевия, но лучше – Ксения, а потому русский Новый год как праздник вполне годится.

Сяопин и Мэйлань сдали последние экзамены, утвердили в деканате темы дипломов и с чистой совестью прикатили в Харбин. В первый же вечер пошли прогуляться по Бульварному проспекту и стали случайными свидетелями то ли похищения, то ли ареста неизвестного одноглазого человека. Однако это не произвело на них особого впечатления и через три-четыре квартала событие благополучно забылось. Знал бы Сяопин, что вдаль по проспекту унеслась не машина, а вероятность встретиться с родным отцом!