Книга По обе стороны времени, страница 92 – Станислав Федотов

— Откуда ты знаешь?

— Кент рассказывал.

— Вот болтун!

— Да я и сам видел. Правда, с Дашкиной «вышки».

Был такой малоприятный эпизод в полицейской службе Рамона. В прошлом году.

— Не-а, – мотнул головой Рамон. – Не стоит.

— Тогда придумай что-нибудь другое. Романтичное! Ты же песни сочиняешь – тебе и карты в руки.

— Вообще-то уже не сочиняю. И группа разбежалась. Варя обещала попросить свою маму, чтобы она вытащила нас на ТВ, да, видать, забыла.

— Ну всё равно, извилины-то не заросли. И талант не пропьёшь!

Рамон польщённо усмехнулся и задумался.

Приятели сидели на дворовой скамейке возле Севкиного дома. Молодой полицейский Роман Величко (Рамон – это был сценический псевдоним, но в Угорье его все так и называли) после знакомства с Балагулами в их усадьбе у Тихого омута очень сблизился с членами необычной компании. Эта компания состояла, кроме Балагулов, из Севы Дегтярёва, Вари Беловой, Даши Антоновой и её семьи. Правда, сейчас она (не семья, а компания) распалась. Сначала Варя вернулась в Благолепинск: она приезжала в Угорье на каникулы. А через год в конце июня в областную столицу отправилась Даша – в гости к Варе, на всё лето. Без непоседливых девчонок стало скучновато.

Что касается Балагулов, то семейство это, как показалось Рамону с той самой злосчастной проверки документов, не очень-то было расположено к дружескому общению с полицией: оно замкнулось в своей усадьбе у Тихого омута и в Угорье не показывалось. Только Кент, то бишь Иннокентий, в прошлом августе приходил как-то к Варе, та позвала Дашу, Даша – Севку, и они все вместе исчезли на целый день. Звали и Рамона, но тот дежурил по отделу и пойти не смог. Девчонки потом рассказывали, что Кент показал им иной мир, где время течёт по-другому, не как на Земле, но Рамон назвал их рассказ «голимой фантастикой». Хотя фантастики-то в Угорье и без иного мира было в избытке. Взять того же Севку с его изобретениями. Поверил парень Кенту, что он – потомок каких-то древних изобретателей-йонов, вот и клепает свои девайсы. Надо же придумать – заглядывать в прошлое, вот как соседям в окно. Он, Рамон, пацаном любил это делать, пока мать не застукала и не устроила ему хорошую лупцовку.

— Ну и до чего ты додумался? – спросил Сева.

— Слушай, Севка, а ведь наша служебная конура очень старая. Ей больше сотни лет! И стоит, не разваливается… И в ней в старое время наверняка что-то происходило. При царе, в революцию или Гражданскую войну. Вот бы заглянуть!

Угорьевская полиция действительно занимала одноэтажный кирпичный флигель, небольшую частицу некогда обширной и богатой усадьбы купца Воскобойникова. (Основное здание усадьбы, двухэтажный дом с фальшивыми колоннами, теперь занимала средняя школа.) Стены его были обшарпаны, кирпич на углах выкрошился, но в целом особнячок производил впечатление устойчивой основательности. Особенно в окружении разномастных домов и домиков угорских частников. Собственно, оплот правопорядка и должен выглядеть основательно. По крайней мере, так считал начальник отделения майор Владыкин по прозвищу Шериф.

— Рамон, ты такой молодой, а уже – гений! – загорелся Сева. – Сейчас же и попробуем!

— Сейчас не стоит, – остановил приятеля Рамон. – Шериф прицепится, ещё арестует твой девайс. С него станется. К тому же меня сегодня попросили спеть. Давай вечерком, часов в одиннадцать. В отделении Чирков будет дежурить, а он обычно спит, так что не помешает.