Книга По обе стороны времени, страница 15 – Станислав Федотов

— Ты что наделал, немец недоразвитый?! – набросилась Даша на Кента. – Он же играть не сможет! Ты же ему пальцы поломал, квазимодина!..

— А нечего руками размахивать, не на службе городовой, – шутливо отмахнулся Кент, однако видно было, что он смущён. – Велика беда – пальцы сломаны! Мне вон в Мадриде чуть голову не отрубили…

— Надо было отрубить! – Даша прямо полыхала от ярости. – Кто ему теперь поможет?!

— Я сломал, я и помогу. Ну-ка, дай гляну.

Кент осторожно помог Рамону подняться – тот не сопротивлялся, с неподдельным удивлением смотрел на странного паренька и слушался беспрекословно. Даша тоже примолкла, а Варя даже села на скамейку – у неё от слов Кента про отрубание головы вдруг ослабли ноги.

Кент ощупал руку Рамона, прогладил каждый палец в отдельности, поправил, потом положил его ладонь на свою, накрыл сверху другой ладонью и легонько придавил.

— Горячо! – охнул Рамон.

— Потерпи, – откликнулся Кент, – и не дёргайся. Минута-две, и будет аллес гут. Кстати, моя муттерхен сейчас твоей занимается… Стоп! Я сказал: не дёргайся!

— Что значит «занимается»? – беспокойно спросил Рамон.

— Значит – лечит. Не беспокойся, вылечит. Майне муттер хайльт зер гут!

— А по-русски сказать язык узелком? – всё ещё недобро усмехнулась Даша. – У нас в школе – инглиш.

— По-русски? Можно, – согласился Кент и чётко выговорил: – Моя мама лечит очень хорошо. Нау из ит клиар?

— «Теперь понятно?» – машинально перевела Варя. У неё по английскому была пятёрка.

— Понятно, – буркнула Даша. – Хвастун-полиглот. – И отвернулась.

Зато не отвернулась Варя.

— Ну как у тебя, Кент? Получается?

Вместо ответа Кент убрал свои ладони. Рамон подвигал кистью, пошевелил пальцами – всеми вместе и каждым по отдельности. С изумлением взглянул на Кента:

— Ну ты даёшь! Пальцы даже свободней, чем раньше, двигаются! Ну, спасибо тебе, Кент Балагул! Ой, девчонки, на душе-то как посвежело: легко стало… весело… Как под Новый год.

— Весело – смейся… а легко – пой, – второй раз за вечер широко улыбнулся Кент. И Варя в ответ улыбнулась. Даже Дашка перестала хмуриться. – Муттерхен, ну то есть маманя моя, говорит: смех и песня – лучшие лекарства.

— Как-как? – ухватился за слова Рамон. – Это же готовая строчка. – Он что-то мурлыкнул вполголоса. – Тарам-пара-тара… А если так? «Боль приносят злоба и коварство… но сдаваться им ты не спеши… Смех и песня – лучшие лекарства… Там-пара-пара… Там-парам-там-там…» Да, ребятки, боюсь сглазить, но что-то должно получиться.

— Что именно? – поинтересовалась Варя.

— Песня получится!

— Опять для Саньки? – усмехнулась Даша.

— Опять для всех, Дашунь! Ещё раз тебе спасибо, народный целитель!

Рамон протянул руку, Кент её пожал так осторожно, что Рамон засмеялся:

— Да всё окей! Рука в полном порядке. А как вы там устроились, в усадьбе-то? Всё же развалено.

— Да ничего… мы уже поправили… Двести пятьдесят лет простояла и ещё простоит столько же.

— Ну, ты загибаешь – двести пятьдесят! Был я у Тихого омута – лет семьдесят, ну сто дать можно, но никак не двести пятьдесят.

— А я говорю: двести пятьдесят! – Кент был невозмутимо-ироничен. – Заварушка тогда была с этим… как его? …с Емельяном Пугачёвым… Мы только-только обжились, а тут – на тебе! – целая армия с вилами да рогатинами. Еле отбились… – Кент посмотрел на Варю и вдруг подмигнул ей. Варя покраснела. – Но всё равно пришлось уходить. Сначала во Францию, а потом – в Германию. Мы вообще много стран поменяли. Да и миров – тоже. Но и сюда наведывались… время от времени.