Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 49 – Лилия Тимолаева

Ничего страшного.

Ничего, от чего требовалось спасать меня.

Последним я снова развернула письмо Леонарда.

Слова о пустом месте на книжной полке задели сильнее при втором чтении. Я представляла наш кабинет, видела полки, стол, окно в сад. Знала точное место, где стояли словари, присланные вчера вместе с сундуками.

Леонард был прав в одном.

Хорошие годы существовали.

Если я превращу всё прошлое в ложь только для того, чтобы легче уйти, это будет ещё одной формой потери памяти — только на этот раз добровольной.

Я не хотела больше ничего терять.

Даже любовь, которая закончилась неправильно.

Ближе к вечеру я вышла из комнаты.

Ортан находился во дворе. Он разговаривал со старшим стражем возле ворот, и, увидев меня, не подошёл.

Только кивнул.

Я ответила тем же.

На этом всё могло закончиться.

Часть меня хотела именно этого: несколько дней холодной вежливости, исключительно рабочие разговоры, никаких попыток доверять человеку, который слишком быстро повторил самый болезненный поступок Леонарда.

Только наша следующая встреча произошла уже через час.

На совещании по восточному соглашению.

Я вошла и обнаружила, что моё место остаётся там же, где утром. На столе лежали бумаги, рядом — запечатанный конверт.

Ортан сидел напротив.

— Это пришло десять минут назад.

Я посмотрела на печать.

Леонард.

— Вы не открыли?

— Нет.

— Даже не посмотрели на свет?

— Нет.

— Не попросили орочьего писца прочитать через бумагу?

— У нас нет таких писцов.

— Жаль.

— Я тоже подумал, что было бы удобно.

В голосе не прозвучало раздражения на мою проверку.

Я взяла письмо и положила рядом со своими бумагами.

— Не будете читать?

— После совещания.

— Хорошо.

И больше он не посмотрел на конверт.

Переговоры продолжались два часа.

В середине встречи возник спор, и один из орочьих представителей произнёс фразу, которую можно было перевести двумя способами. Один звучал жёстко и мог сорвать договор, второй сглаживал смысл, но искажал намерение.

Я объяснила Ортану оба варианта.

— Какой выбрали бы вы? — спросил он.

— Если вам нужен красивый договор, второй. Если работающий — первый и затем десять минут объяснений.

— Тогда первый.

— Люди будут недовольны.

— Переживут.

Я перевела точно.

Люди действительно оказались недовольны.

Через десять минут мы всё ещё спорили, через двадцать нашли формулировку, устраивавшую обе стороны.

Когда встреча закончилась, Ортан первым собрал свои бумаги.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что не сделали меня удобнее для второй стороны.

Фраза была случайной.

Мы оба это поняли.

Он посмотрел на меня.

— Плохой выбор слов.

— Очень.

— Простите.

Я убрала документы в папку.

— Зато смысл верный.

Мы вышли в коридор.

Несколько шагов прошли молча.

— Ортан.

— Да?

— Почему вам так важно было не отдавать мне письмо?

Он остановился.

— Я уже ответил.

— Частично.

— Что ещё хотите знать?

Я прислонилась плечом к стене.

— Вы сказали, что ревновали. Не уверена, что верю.

— Это оскорбительно.

— Мы знакомы слишком мало.

— Для хорошего решения — мало. Для плохой эмоции иногда достаточно.

— Значит, действительно ревновали.

— Да.

Ответ прозвучал без попытки превратить его в признание.

Мне стало неловко.

— К кому? К Леонарду?

— К человеку, который знает, какую чашку вы любите, какие книги положить в ваш сундук и какой момент семилетней давности вспомнить в письме, чтобы вы остановились на одной строчке.