Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 48 – Лилия Тимолаева

— Внизу. После письма Кросса я распорядился пока складывать всю корреспонденцию на ваше имя отдельно.

— Не передавая мне.

— Да.

Я закрыла глаза.

— Господи, Ортан.

— Знаю.

— Нет, вы совершенно не знаете, потому что иначе не произнесли бы это так спокойно.

— Я говорю спокойно, чтобы не начать оправдываться.

— А хочется?

— Очень.

Это почти выбило из меня следующую реплику.

Он повернулся к двери.

— Подождите здесь.

— Я никуда не собираюсь.

Ортан вышел.

Вернулся через несколько минут с тремя конвертами и тонкой папкой. Все печати были целы.

Он положил письма передо мной.

— От Эммы. Из королевской канцелярии. Из торгового совета.

Я проверила печати.

Ни одна не была вскрыта.

— А это?

Он положил рядом папку.

— Правило для ворот и внутренней канцелярии. Я только что написал.

— Какое правило?

— Всё, что приходит на имя Агнии Кервен, передаётся Агнии Кервен закрытым. Независимо от отправителя.

— Даже если письмо будет от Леонарда?

— Да.

— Даже если вы решите, что внутри опасность?

— Тогда я скажу вам, что думаю об опасности, и предложу проверить письмо способом, который не требует читать его без вашего согласия.

— А если я откажусь?

Ортан выдохнул.

— Тогда вы имеете право сделать плохой выбор.

Я посмотрела на него.

Он повторил собственную вчерашнюю фразу без улыбки.

— Вы быстро учитесь.

— Иногда приходится.

— И всё?

— Нет.

Он снял с пояса небольшую металлическую пластину с гербом Грейров и положил рядом с папкой.

— Это знак главы дома. Без него никто не может изменить правила внутренней почты. Пока вы живёте здесь, пластина будет у Харсы.

— Почему?

— Потому что сегодня я уже доказал, что мне нельзя давать возможность передумать за вас.

Я не смогла сразу ответить.

— Ортан...

— Не нужно сейчас меня прощать.

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

В голосе появилось что-то похожее на привычную сухую насмешку, но она быстро исчезла.

— Я прочитал чужое письмо и скрыл его. Причина не имеет значения для самого поступка. Я больше этого не сделаю.

— Вы можете обещать что угодно.

— Могу.

— Леонард тоже обещал.

— Тогда не верьте обещанию.

Я нахмурилась.

— Что?

— Смотрите, выполню ли.

Эта фраза осталась между нами.

Мне захотелось возразить, но нечего было.

Я взяла письмо Эммы. Печать действительно оставалась целой.

— Я сейчас хочу побыть одна.

— Хорошо.

Ортан направился к двери.

— И Ортан.

Он остановился.

— Да?

— Если ещё раз откроете моё письмо, я не буду обсуждать причины.

— Справедливо.

— И что тогда?

— Скорее всего, Харса сама вынесет мои вещи из дома.

Я невольно усмехнулась.

— Ваши?

— Вы же сможете расторгнуть договор. Дом мой, но Харса в гневе забывает такие детали.

Он вышел прежде, чем я успела улыбнуться сильнее.

Я осталась одна с четырьмя письмами.

Первым открыла письмо Эммы.

Подруга писала, что получила моё сообщение, всё запомнила и в случае необходимости готова лично явиться в представительство, хотя орки у ворот ей не нравятся, потому что «смотрят так, словно заранее знают, сколько неприятностей я собираюсь устроить».

Я рассмеялась.

В конце она добавила:

«Если хочешь, приеду завтра. Если не хочешь — не приеду. Видишь, я тоже учусь спрашивать».

Я провела пальцем по строке.

Потом открыла письма из канцелярии. Оба оказались рабочими: подтверждение моего участия в восточных переговорах и уведомление, что корона принимает орочий брачный договор к рассмотрению, но человеческий статус прежнего брака будет обсуждаться отдельно.