Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 52 – Лилия Тимолаева

— И не станете потом объяснять, что я ошиблась? — спросила я.

— Объяснять могу сколько угодно. Удерживать — нет.

— Даже если будете уверены, что Леонард снова мной манипулирует?

Ортан чуть нахмурился, обдумывая ответ, и это почему-то понравилось мне больше мгновенного согласия.

— Если буду уверен, скажу вам об этом. Один раз. Возможно, два, если вы будете особенно упрямой. Потом открою ворота.

— А если попрошу не вмешиваться вообще?

— Тогда ограничусь тем, что буду очень недоволен молча.

Я улыбнулась, хотя вопрос для меня был серьёзным.

— У вас получится?

— Нет. Но постараюсь.

Он не просил поверить ему. После истории с письмом это имело значение. Я уже слишком хорошо знала, как легко красивые намерения превращаются в разрешение переступить чужую границу, если человек заранее уверен в собственной правоте.

Ортан направился к двери, но у порога обернулся.

— И ещё одно, Агния. Если однажды действительно решите вернуться к Кроссу, не объясняйте это мне так, словно обязаны получить разрешение.

— А если мне захочется объяснить?

— Тогда вы будете объяснять потому, что хотите. Это другое.

Дверь закрылась за ним, оставив меня в комнате с письмом Леонарда, новой рабочей печатью и ощущением, которое я пока не хотела называть.

Я положила письмо на стол и долго смотрела на строчку с его подписью. За последние дни Леонард то превращался в человека, которого хотелось бояться, то снова становился мужчиной, с которым я прожила семь лет. Чем больше правды возвращалось, тем труднее было разделить его на удобные половины: любимый муж до зеркала и чужой человек после. Такой границы, похоже, не существовало.

Мне предстояло признать нечто гораздо хуже.

Леонард, которого я любила, и Леонард, который отнимал мои воспоминания, были одним человеком.

Я достала из коробки старые письма.

До этого выбирала их осторожно, читала по одному, останавливалась, если чувствовала, что прошлое начинает давить на настоящее. Сегодня осторожность казалась попыткой удержать дверь, которую я сама решила открыть.

Первый конверт относился к нашим первым месяцам после свадьбы.

На нём Леонард написал моё имя своим молодым, ещё угловатым почерком. Тогда он редко писал мне официальные письма, потому что мы жили под одной крышей, поэтому большинство записок состояло из нескольких строк: сообщить, что задержится, спросить, купить ли что-нибудь по дороге, напомнить о приглашении. Эту я не помнила.

Внутри лежал лист, сложенный пополам.

«Агния, я совершил преступление. Взял твой словарь без разрешения и, что ещё хуже, положил его не на то место. Осознаю тяжесть содеянного. К вечеру рассчитываю получить приговор. Если наказанием снова станет диван, прошу хотя бы оставить одеяло. Л.»

Я рассмеялась.

И одновременно вспомнила.

Наш первый дом был маленьким, старым и отчаянно холодным зимой. Рабочий стол едва помещался возле окна, книги стояли в два ряда, а Леонарду приходилось хранить свои документы в шкафу рядом с парадными рубашками. В тот вечер я действительно обнаружила исчезновение словаря, подняла шум на весь дом и нашла мужа на кухне, где он заранее приготовился к наказанию: сидел за столом с виноватым выражением лица и держал украденную книгу перед собой.

— Ты знаешь, сколько я её искала? — спросила я тогда.