Книга Муж стирал мне память. Жена орка по договору, страница 55 – Лилия Тимолаева

Через неделю не хотел уезжать.

Мы жили в маленьком доме возле воды, далеко от придворных и канцелярии. По утрам я работала всего несколько часов, потом мы уходили к берегу. Леонард не умел плавать и до последнего скрывал это, пока я не заманила его достаточно далеко.

— Ты стоишь? — спросила я.

— Конечно.

— Леонард, здесь глубоко.

— Я высокий.

— Не настолько.

Он посмотрел на меня с достоинством человека, который собирается утонуть, но не признается в недостатке образования.

Я учила его плавать три дня.

На четвёртый он решил, что уже освоил всё необходимое, отплыл далеко и потом обвинял море в том, что оно неожиданно стало глубже.

Я смеялась до слёз.

В тот вечер мы сидели на веранде, завернувшись в одно покрывало. Леонард держал мою руку и рассматривал серебряное кольцо, которое тогда не вызывало у меня ни страха, ни подозрений.

— Через сорок лет ты всё ещё будешь носить эту дешёвую вещь? — спросил он.

— Через сорок лет она станет старинной семейной реликвией.

— Которую мои наследники продадут за две монеты.

— Наши наследники.

Он замолчал.

Тогда мы ещё говорили о детях как о чём-то далёком, почти абстрактном. Ни один из нас не торопился, потому что оба работали и считали, что времени впереди бесконечно много.

Леонард поцеловал мои пальцы.

— Наши.

Потом посмотрел на меня и сказал:

— Я хочу состариться рядом с тобой.

Я ответила:

— Придётся. Я уже потратила три года на твой ужасный характер.

Он притянул меня ближе.

— Тогда у тебя нет выбора.

Фраза когда-то была шуткой.

В воспоминании мы оба смеялись.

Сегодня я открыла глаза и почувствовала, как боль поднимается к горлу.

Я действительно хотела состариться с ним.

Не женщина, которую он сделал удобной.

Я.

Молодая Агния, ещё не знавшая о том, во что превратится семейная магия Кроссов. Я выбрала Леонарда до всех провалов, до страха, до шести побегов. Любила его настолько, что мысль прожить вместе сорок лет казалась не обещанием, а естественным продолжением жизни.

Как после этого ненавидеть человека целиком?

Я встала из-за стола и открыла окно. Ночной воздух был прохладным, внизу давно стихли голоса, а на стене возле ворот горело всего два фонаря. Мне требовалось время, чтобы отделить возвращённое счастье от желания отменить настоящее.

Леонард написал: хорошие годы были настоящими.

Теперь я знала, насколько.

И одновременно помнила собственный голос возле двери:

«Завтра я хочу помнить, что сделала это сама».

Вот эту Агнию тоже нельзя было предать.

Ни ради той, которая хотела состариться с мужем, ни ради его нынешнего раскаяния.

За дверью послышались шаги, затем кто-то остановился.

Стук прозвучал через несколько секунд.

— Агния?

Я узнала Ортана.

Посмотрела на письма, разложенные по столу.

— Войдите.

Он открыл дверь, но остался на пороге.

— Свет горит третий час. Я хотел узнать, всё ли в порядке.

— Вы следите за моими окнами?

— Из кабинета видно северное крыло. Если хотите, завтра переставлю кабинет.

— Не надо.

Ортан посмотрел на стол.

— Письма?

— Старые.

Он не спросил, какие.

После вчерашнего мне особенно ясно было видно усилие, с которым он удерживал вопросы при себе.

— Не спится? — спросила я.

— Работаю.

— Третий час?

— У меня плохой характер.

— Это я уже заметила.

Он усмехнулся.

Я собиралась сказать, что всё в порядке и он может идти, однако мысль остаться одной среди этих писем неожиданно стала невыносимой.