Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 8 – Виолетта Вейл

Пятый коридор действительно оказался проще. Уже. Темнее. Без зеркал и дорогих ковров. Здесь пол был обычным каменным, а вдоль стен висели гобелены с охотничьими сценами. Но и тут дворец не отпускал. Из-за одной двери донёсся женский смех, слишком нервный, чтобы быть искренним. Из-за другой — приглушённый спор, резко оборвавшийся, едва кто-то прошёл мимо. Здесь не жили постоянно, как сказала Тора, но именно здесь, кажется, ходили тогда, когда не хотели, чтобы их видели в жилых покоях.

Я работала быстро и молча, чувствуя на себе чужую жизнь, как неудобное, но уже запертое платье. Пару раз мимо прошли слуги постарше, не удостоив меня взглядом. Один лакей едва не толкнул плечом и даже не обернулся. И это, как ни странно, успокаивало. Мара действительно была незаметной. Настолько, что о неё не спотыкались только потому, что привыкли обходить мебель.

К третьему звонку руки уже ныли по-настоящему. Не моё тело было слабым — просто измученным, загнанным, привыкшим жить на остатках сил. Я подняла ведро и направилась к лестнице, когда услышала за спиной тихий, быстрый шёпот:

— Мара! Эй, Мара!

Я обернулась. Из бокового прохода выглядывала девушка лет девятнадцати, веснушчатая, живая, с яркими карими глазами и растрёпанной косой, которая явно выбивалась из любой дворцовой дисциплины просто из вредности. В руках у неё была стопка полотенец выше локтя.

— Ну ты и живая, — выдохнула она, подлетая ближе. — А я уже решила, что Тора утром вынесет тебя ногами вперёд.

Я смотрела на неё пару ударов сердца дольше, чем следовало. Девушка нахмурилась.

— Ты чего?

— Головой ударилась, — сказала я, решив держаться одной версии. — До сих пор гудит.

Она мгновенно изменилась в лице.

— А. Ну тогда ясно. Я Лисса, если что. Хотя ты бы и без этого меня не перепутала ни с кем, — добавила она с таким видом, будто это было бесспорной правдой.

Я невольно чуть улыбнулась.

— Да. Не перепутала бы.

Это её явно устроило.

— Тебя Бренна ищет. Злая, как недокормленный песец. Кто-то ей шепнул, что ты утром ползала, как сонная муха. — Лисса придвинулась ближе и понизила голос. — И ещё… Слушай. Ты вчера правда в западной лестнице одна была?

Вопрос прилетел резко, как камешек в стекло. Я почувствовала внутреннее напряжение, но на лице, надеюсь, ничего не отразилось.

— А что?

— Да так, — Лисса быстро оглянулась. — Говорят, ночью там кого-то видели. Не из наших. И ещё стражу гоняли. Я подумала… вдруг ты чего заметила.

Вот оно. Первый крючок. Первый пробный шар. Я внимательно посмотрела на неё. Любопытство у Лиссы было живое, настоящее, без подлости. Но во дворце даже хорошие люди могли повторить лишнее не там и не тем. А господин Кайрен уже велел молчать. И, что важнее, я сама пока не понимала, во что влезла.

— Я вчера только упала, — сказала я спокойно. — Дальше плохо помню.

Лисса разочарованно поджала губы, но кивнула.

— Жаль. А то у нас тут скучно не бывает, когда все делают вид, что ничего не происходит. Ладно. Пошли, пока Бренна не решила, что мы с тобой по дороге сбежали в монастырь.

Мы пошли вместе, и я впервые с момента пробуждения почувствовала что-то похожее на опору. Небольшую, хрупкую, но всё же. Лисса болтала о прачечной, о том, как Тора снова перепутала мыло для ковров и для кружева, о новой горничной, которая умудрилась вылить чай на туфли какой-то баронессы. Я слушала вполуха, запоминая имена, интонации, взаимные уколы, невидимую карту отношений. В любой системе выживает тот, кто быстрее понимает, кто с кем спит, кто кого боится, кто кому должен и кто первым побежит доносить. Дворец вряд ли был исключением.