Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 10 – Виолетта Вейл

К третьему часу после полудня я начала понимать, почему прежняя Мара была такой тихой. Здесь нельзя было просто работать. Здесь нужно было постоянно чувствовать, кому улыбнуться, где вовремя исчезнуть, кого не заметить, когда сделать вид, что не услышала, как наверху ругаются шёпотом. Дворец жил не только приказами, но и бесконечной игрой в невидимость. И прислуга играла в неё лучше всех.

— Ты какая-то совсем деревянная сегодня, — заметила Лисса, когда мы полировали очередную вазу в боковой кладовой. — Раньше ты хоть глазами моргала поживее.

— Раньше я, может, и не падала со ступенек, — отозвалась я, стараясь, чтобы голос звучал устало, а не остро.

Лисса фыркнула.

— Тоже верно. Но всё равно странная. Будто тебя подменили.

Пальцы сжались на горлышке вазы чуть сильнее, чем нужно. Я медленно подняла на неё глаза. Лисса стояла, привалившись бедром к столу, и смотрела скорее с любопытством, чем с подозрением, но у меня внутри всё равно нехорошо сжалось.

— Ударься сама головой о камень, — сказала я сухо, — потом посмотрим, какая ты будешь.

Несколько секунд она изучала меня, а потом неожиданно прыснула.

— О. Вот это уже на тебя не похоже. Ладно, почти живая. Значит, выживешь.

Я не ответила, только снова принялась за вазу. Но в голове засело это «будто тебя подменили». Слишком рано. Слишком близко. Значит, даже обычное раздражение у Мары проявлялось иначе. Придётся быть осторожнее. И тише. Намного тише.

К вечеру людей в служебных коридорах стало меньше, зато по верхним этажам, наоборот, заструилась жизнь. Где-то наверху готовились к ужину, в комнатах знатных дам шуршали юбки, открывались шкафы, разносили блюда, свечи, вино, горячую воду. Тора уже отправила двух девушек в восточное крыло, ещё одну — в покои одной из фрейлин, а мне вручила ведро, новую тряпку и коротко бросила:

— Пятый коридор ещё раз. И лестницу у старого архива. После — свободна. Если, конечно, не умудришься по дороге кого-нибудь разозлить.

Старый архив. Название царапнуло память, будто там уже было что-то важное. Но я только кивнула и взяла ведро. Спрашивать лишнее было нельзя. Особенно после сегодняшнего.

Вечерний дворец оказался другим. Если утром он казался холодным и настороженным, то теперь оживал мягким золотым светом, голосами, шорохом шагов, далёким звоном посуды, редким смехом. Красота становилась почти обманчивой. Под светом свечей мрамор теплее не становился, но начинал лгать убедительнее. Будто здесь действительно можно жить без страха, если у тебя достаточно денег, власти и хороших слуг, которые успеют стереть все следы до рассвета.

Пятый коридор я закончила быстро. Здесь всё было по-прежнему: охотничьи гобелены, редкие двери, слишком глухая тишина. Лишь возле одной из ниш я заметила следы чьих-то недавних сапог на тонкой полосе пыли у стены. Тяжёлый мужчина. Спешил. Шёл туда, обратно возвращался уже медленнее. Я отметила это почти машинально. А потом поймала себя на том, что думаю, как будто всю жизнь читала пол не хуже книги. И от этой мысли стало не по себе.

Старая лестница у архива начиналась за узкой аркой, почти спрятанной между двумя колоннами. Здесь уже не было роскоши парадных этажей. Камень темнел, светильники висели реже, воздух пах бумагой, пылью и сухим деревом. Где-то в глубине будто шуршали страницы, хотя это, конечно, был просто сквозняк. Я спустилась на несколько ступеней и остановилась.