Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 17 – Виолетта Вейл

Когда я снова подняла взгляд, Кайрен уже смотрел на меня. Очень внимательно. Но теперь в этом внимании было что-то новое. Не только подозрение. Серьёзность. Как будто одна часть его головоломки встала на место.

— Ты кому-нибудь это говорила? — спросил он.

— Нет.

— И не скажешь.

— Если это спасёт мне жизнь, — ответила я, — то нет.

— Это не спасёт тебе жизнь, — произнёс он ровно. — Но, возможно, отложит твою смерть.

Честность у него была какой-то особенно неприятной. Никаких утешений. Никаких ложных обещаний. Только голый, холодный смысл. И всё же почему-то именно это заставило меня поверить ему больше, чем если бы он начал уверять, что всё будет хорошо.

— Почему вы меня не выдаёте? — спросила я.

Он не ответил сразу.

— Потому что ты полезнее живой и неофициальной, чем мёртвой и оформленной по всем правилам, — сказал наконец Кайрен.

Я невольно усмехнулась. Сухо. Без радости.

— Очень обнадёживает, господин.

— Это и не должно обнадёживать.

Он вернулся к столику, взял бумаги, пролистнул один лист и будто между делом спросил:

— Как звали мать Мары?

Мир на секунду качнулся. Я смотрела на него и понимала: он не перестал проверять. Ни на миг. Даже сейчас, когда мы уже, казалось бы, сказали достаточно.

— Я не помню, — тихо ответила я.

— Вот именно.

Кайрен отложил бумаги.

— Ты не Мара. Не полностью.

Слова прозвучали вслух впервые, и от этого реальность вдруг стала резче. Воздух. Стены. Свет свечей. Моё чужое тело. Всё собралось в один неоспоримый факт, который уже нельзя было притворяться не замечать.

— А вы хотите узнать, кто я? — спросила я.

— Я хочу понять, опасна ли ты.

— Для кого?

— Для тех, кто привык считать западное крыло слепым.

Это был самый честный ответ из всех, что я от него слышала. Я медленно вдохнула.

— Я не хочу никому вредить.

— Хорошее начало для лжи.

— А для правды?

Он посмотрел на меня чуть дольше обычного.

— Для правды тоже.

Я устала настолько, что страх начал смешиваться с раздражением. От недосыпа, боли, неизвестности и того, что он всё время говорит так, будто уже на три шага впереди.

— Тогда давайте проще, господин, — сказала я. — Вы думаете, что я одержима? Что в Мару кто-то вселился? Что я сошла с ума? Что я что-то скрываю? Я не знаю, какой ответ вас устроит. Но я знаю одно: если бы я хотела причинить вред, я бы не сидела здесь и не отвечала на вопросы. Я бы уже искала, как сбежать из этого дворца.

— И ты не ищешь?

На этот раз я всё-таки не удержалась от короткого, невесёлого смешка.

— А есть куда?

Вот теперь он действительно почти улыбнулся. Почти. Мельчайшим движением. И это почему-то вышибло почву из-под ног сильнее, чем все предыдущие вопросы. Потому что за ледяной точностью вдруг проступило живое лицо. Всего на миг.

— Разумно, — сказал Кайрен.

Потом его голос снова стал деловым.

— Слушай внимательно. С этого дня, если ты замечаешь что-то необычное — пятна, пепел, знаки, запахи, следы, — ты говоришь только мне. Не Бренне. Не Лиссе. Ни одной живой душе.

— А если мне не дадут выбора?

— Найдёшь способ. Ты ведь уже начала их находить.

Я молчала.

— Второе, — продолжил он. — Никаких попыток самовольно лезть в запертые комнаты, архивы, личные покои и чужие тайники. Твоя задача — видеть и запоминать, а не играть в героиню баллад.

— Я не собиралась.