Книга Попаданка в тело уборщицы. Хозяйка дворцовых тайн, страница 16 – Виолетта Вейл

Кайрен выпрямился.

— Хороший вопрос, — произнёс он тихо. — Ты не отвечаешь, как Мара.

— Может, потому что я едва не умерла?

— Может. А может, потому что ты больше не та, кто лежала вчера ночью на камне у служебной лестницы без сознания.

По спине прошёл ледяной озноб.

Значит, это был не просто несчастный случай, как говорила Тора. Он сам меня видел. Или нашёл. Или приказал проверить. Я почувствовала, как по телу разливается опасное, бессмысленное желание встать и бежать. Куда? Из дворца? Из мира? Из этой комнаты, где каждый его вопрос был как тонкое лезвие?

— Посмотри на меня, — сказал Кайрен.

Я подняла глаза.

— Я не стану звать магов прямо сейчас, — произнёс он. — Не стану передавать тебя Зеркальной канцелярии и не стану приказывать запереть в подвале. Пока не стану. Но в обмен ты перестанешь тратить моё время на полуправду.

Слова прозвучали всё так же спокойно, и от этого было особенно страшно. Маги. Канцелярия. Подвал. Он перечислял это без угрозы, как варианты, лежащие у него под рукой. И я вдруг очень ясно увидела, как мало мне нужно, чтобы исчезнуть окончательно. Одно неверное слово. Один неправильный взгляд. Один чужой интерес.

— Я не знаю, что со мной произошло, — сказала я медленно, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Это правда. Я помню своё имя. Помню работу. Помню… многое. Но не всё. Некоторые вещи выпали. Некоторые будто стали другими. А некоторые я, наоборот, вижу слишком ясно.

— Следы, — сказал он.

Это не было вопросом.

Я кивнула.

— Да, господин.

Он помолчал.

— Раньше это тоже было?

— Не у меня, — ответ вырвался раньше, чем я успела его отфильтровать.

Его взгляд стал острее.

— Интересно. А у кого?

Я поняла, что ошиблась, но вернуть слова было уже нельзя.

— У… Мары, наверное, — произнесла я тише. — У той, какой она была раньше. Иногда тело знает раньше меня. Будто руки помнят то, чего не помню я.

Он долго смотрел на меня, и впервые за всё время в его лице мелькнуло нечто похожее на настоящее удивление. Не сильное. Едва заметное. Но оно было.

— Значит, ты сама понимаешь, что изменилась.

— Разве это можно не понять?

— Некоторые предпочитают не замечать очевидного.

— Во дворце это, похоже, полезный навык, — сказала я и тут же прикусила язык.

Но Кайрен не рассердился. Только уголок его рта дрогнул — не в улыбке, скорее в признании удачного попадания.

— Быстро учишься.

— Приходится.

Он отошёл к окну, на секунду повернувшись ко мне полубоком. За стеклом темнел вечерний двор, и на его фоне фигура Кайрена казалась ещё жёстче. Я вдруг подумала, что он, наверное, тоже никогда не расслабляется полностью. Ни на минуту. И от этой мысли он стал чуть менее похожим на ожившую угрозу и чуть больше — на живого человека. Опасного, но живого.

— Скажи мне, — произнёс он, не оборачиваясь, — что ты увидела ночью. Не утром у ведра. Не на лестнице. Ночью.

Я сжала губы. Значит, он знает и про ночь. Или хотя бы догадывается, что всё началось там.

— Я не помню всего, — сказала я. — Только куски. Чёрная вода. Голос женщины. Приказ стереть следы. И… страх. Очень сильный. Такой, что трудно дышать.

— Ещё?

Я закрыла глаза на миг, вытаскивая из глубины тот обрывок, от которого до сих пор холодело внутри.

— Слова: «Девчонка больше никому не расскажет».

Тишина после этого стала почти осязаемой.