Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 173 – Виктория Северина

Теперь честно признал: нет.

Тереза нахмурилась. — Сколько ждать?

— Не знаю. Несколько недель.

— Я уже решила.

— Решение никуда не денется.

Она раздражённо выдохнула.

— Ненавижу ждать.

Лианна, приехавшая вместе с ней, улыбнулась. — Отлично. Ещё одно желание.

Тереза посмотрела убийственно.

Мирель рассмеялась.

Через месяц сердце Терезы действительно вернулось.

Без большого чуда.

Она не вскочила с кушетки новым человеком и не потребовала лошадь. Первые два дня почти не выходила из комнаты. Потом плакала по мужу, которого считала давно пережитым. Через неделю поссорилась с сыном из-за того, что он без спроса распорядился её загородным домом, и в разгар ссоры вдруг остановилась, потому что поняла: раньше просто сказала бы «делай как знаешь». Сын тоже замолчал.

— И что вы сделали? — спросила Мирель, когда Тереза рассказывала об этом позже.

— Продолжила ругаться.

— Правильно.

— Не уверена.

— Тем лучше.

Тереза улыбнулась.

Не все решались.

Мелина забрала ковчег, но долго не открывала. Держала в спальне на столе, каждый день садилась рядом и пыталась понять, хочет ли возвращения или просто боится снова потерять возможность выбирать. Через два месяца она всё ещё не пришла к Рейвену.

— Иногда мне кажется, что хочу обратно, — сказала она Мирель во время одной встречи. — Потом думаю о Лианне. О том, как она плакала. Я не хочу столько чувствовать.

— Не обязана сейчас.

— А если никогда?

— Тогда никогда.

Мелина посмотрела с подозрением. — Ты не будешь убеждать?

— Нет.

— Но сама вернула.

— Потому что хотела.

— А я не знаю.

— Значит, пока знаешь хотя бы это.

Мелина долго молчала.

— Это труднее, чем когда всё решал управляющий.

— Да.

— Свобода вообще ужасно неудобная вещь.

Мирель рассмеялась. — Очень.

Через полгода Мелина всё-таки вернула сердце.

Ещё одна женщина не стала.

Её звали Оливия, она была почти восьмидесятилетней вдовой и после открытия усыпальницы приехала только один раз. Посмотрела на свой ковчег, посидела рядом, потом сказала:

— Не хочу.

Лианна вспыхнула. — Ты даже не попробовала.

— Именно.

— Но ты не знаешь, какой была бы…

— И не хочу знать.

Мирель остановила Лианну взглядом.

Оливия посмотрела благодарно.

— Сердце останется здесь? — спросила Мирель.

— Нет. Заберу к себе.

— Почему?

— Потому что моё.

Ответ оказался достаточным.

Она увезла ковчег.

Через несколько месяцев всё ещё не открыла.

И Мирель постепенно поняла, что освобождение не обязано выглядеть одинаково. Для одной женщины — вернуть сердце. Для другой — просто забрать его из семейного склепа. Для третьей — оставить в закрытом ковчеге, но впервые знать, что никто другой не имеет ключа. Главное оказалось не в ритуале.

Возможность решить.

Историю скрыть не удалось.

Сначала семья пыталась.

Один из старших родственников даже предложил официальную версию: Мирель, обезумевшая от ревности после появления истинной, похитила родовую святыню и вынудила Адриана участвовать в опасном обряде, который привёл к смерти. Формулировка продержалась меньше недели.

Лианна услышала первой.

Приехала на заседание родового совета без приглашения.

Положила на стол пустой ковчег.

— Хотите рассказать, как меня тоже свела с ума ревность? — спросила она.

Тереза, ещё с сердцем в коробке, положила рядом свой.

Потом Мелина.

Ни одна не кричала.