Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 172 – Виктория Северина

Эстель тихо рассмеялась.

Потом выдохнула. — Но я больше не думаю, что увиденное будущее даёт право заставлять других жить ради него.

Мирель посмотрела внимательнее.

— Почему?

— Потому что оно всё равно исчезло.

Ответ оказался простым и жестоким.

Эстель опустила взгляд. — Я делала всё правильно, если считать целью мальчика. Выбрала подходящего мужчину. Нашла редкую совместимость. Видела сильную линию. Давила, когда вероятность падала. И всё равно ничего не получилось.

— Будущее не было обещанием.

— Да.

— Ты сама говорила.

— Говорить проще.

Они помолчали.

— Ты бы снова выбрала Адриана? — спросила Мирель.

Эстель задумалась по-настоящему. — Если бы знала всё, что знаю сейчас?

— Да.

— Не знаю.

Мирель кивнула. — Хороший ответ.

— Ты теперь заразилась от палача.

— Очень.

Эстель посмотрела куда-то за плечо Мирель. Рейвен на похороны не вышел. Ему ещё запрещали вставать дольше чем на несколько минут.

— Он жив?

— Да.

— Хорошо.

Мирель удивилась.

Эстель пожала плечами. — Не хочу ещё одной смерти.

На этом они расстались.

Без прощения.

Без обещания когда-нибудь стать подругами.

Просто две женщины, которые слишком долго стояли по разные стороны одного будущего и наконец получили возможность идти в разные стороны.

Настоящая перемена началась не после похорон, а через неделю, когда Тереза пришла в усыпальницу за своим ковчегом.

Не одна.

С сыном.

Высоким мужчиной лет сорока, которого Мирель знала ещё мальчиком. Тереза родила его до сердечного обряда, и теперь он стоял рядом с матерью, бледный, растерянный, явно не знающий, что чувствовать по поводу собственного отца, семейной традиции и сердца женщины, которую всю жизнь считал просто холодной.

— Я пока не хочу возвращать, — сказала Тереза Рейвену.

Он к тому времени уже мог сидеть в кресле, но ходил с трудом и пришёл в усыпальницу только потому, что сама Тереза настояла на разговоре. Мирель сразу хотела возразить, однако он посмотрел тем самым выражением, после которого ей приходилось вспоминать их соглашение о риске. Поэтому она просто шла рядом и следила, чтобы он не изображал здорового.

— Тогда зачем забираете? — спросил Рейвен.

Тереза прижала ковчег к груди. — Хочу, чтобы он был у меня.

— Это уже достаточно.

— А если передумаю?

— Вернёте.

— В усыпальницу?

— Куда захотите.

Тереза нахмурилась, будто сама формулировка «куда захотите» была слишком широкой.

— Можно держать дома?

— Да.

— В спальне?

— Да.

— Даже если семья против?

Лианна, стоявшая рядом, фыркнула. — Особенно если семья против.

Тереза посмотрела на неё раздражённо. — Ты после возвращения стала невыносимой.

— Я до этого тоже была. Просто молчала.

Сын Терезы неожиданно рассмеялся.

Она резко повернула голову.

— Что?

— Ничего, мама.

— Я слышу.

— Вот именно.

Тереза смотрела на него несколько секунд, а потом впервые за весь разговор уголок её рта дрогнул.

Она уехала с ковчегом.

Вернулась через три недели.

Сказала, что хочет сердце обратно.

Рейвен отказался проводить разрыв сразу.

— Почему? — Тереза стояла посреди его городской гостиной и выглядела оскорблённой. — Лианне вернули.

— Ваш муж умер девять лет назад, так что связь тоже неактивная. Технически могу.

— Тогда?

— Я ещё не восстановился.

Мирель, сидевшая у окна, подняла глаза.

Вот это было новым.

Раньше Рейвен сказал бы: «Могу».