Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 128 – Виктория Северина

— Через четыре или пять лет после обряда.

Мирель не почувствовала удивления.

Только холод.

— Мне было двадцать семь.

— Примерно.

— Мы уже пытались завести ребёнка.

— Да.

— Ты уже замечал, что я становлюсь другой.

Адриан провёл рукой по лицу. — Я не думал так.

— Как?

— «Другой». Я не сидел и не наблюдал за тобой как за экспериментом.

— Тогда что заметил?

Он молчал.

Мирель ждала.

Тишина в усыпальнице всегда казалась тяжёлой, но теперь будто усиливала каждое дыхание. Настоящее сердце в ковчеге билось у неё в руках. Тень в груди отвечала слабее.

— Скажи, — повторила Мирель.

— Мы стали меньше ссориться.

— Это первое?

Адриан задумался. — Наверное.

— Из-за чего мы раньше ссорились?

Он посмотрел на неё с раздражением. — Из-за всего.

Мирель неожиданно улыбнулась. — Да.

В памяти сразу появились первые годы. Две комнаты над аптекой. Холодный пол. Молодой Адриан, который мог забыть поесть два дня подряд, если работал. Она, швыряющая ему на стол тарелку и требующая перестать вести себя как идиот. Споры о деньгах. О его ночных возвращениях. О том, что он обещал прийти к её матери и не пришёл. О том, что Мирель купила слишком дорогую ткань. О том, что он снова принёс домой проклятый предмет и положил рядом с продуктами.

Они ссорились.

Громко.

Иногда глупо.

Потом мирились.

— Я раздражалась, когда ты задерживался, — сказала она.

Адриан отвёл взгляд. — Да.

— Что изменилось?

— Ты перестала.

— Совсем?

— Не сразу.

— Как это выглядело?

Он тяжело выдохнул. — Я приходил поздно. Ты раньше ждала. Иногда ходила по комнате. Злилась, спрашивала, почему не прислал записку. Потом… перестала.

— Что делала?

— Спала.

Простое слово.

Мирель почувствовала боль.

— И ты был рад.

Адриан не ответил.

— Был?

— Мне казалось, мы стали взрослее.

— Это не ответ.

Он резко сказал: — Да. Был рад.

Мирель закрыла глаза на мгновение.

Вот оно.

Ни магия.

Ни научное непонимание.

Просто облегчение мужа, который однажды обнаружил, что жена больше не требует объяснений.

— Дальше, — сказала она.

— Мирель, достаточно.

— Нет.

— Ты уже знаешь, что хочешь услышать.

— Я хочу услышать, что было.

— Какая разница?

Она открыла глаза. — Огромная.

Адриан отвернулся.

— Дальше.

Он молчал так долго, что Мирель уже собиралась повторить, но наконец заговорил: — Ты легче прощала.

— Что именно?

— Мои отсутствия. Резкость. Работу.

— Конкретнее.

— Зачем?

— Потому что двадцать лет я думала, что стала мудрее. Теперь хочу понять, сколько этой мудрости было просто тем, что мне стало труднее сопротивляться.

Адриан стиснул зубы. — Ты не потеряла волю.

— Я знаю. Не делай из этого удобное оправдание.

Он посмотрел.

— Я всё ещё принимала решения. Жила. Управляла домом. Любила тебя. Но часть желания спорить могла ослабнуть. Именно это я хочу понять.

Адриан опустил взгляд.

— Ты перестала настаивать на поездках.

Мирель почувствовала, как сердце внутри ковчега ударило сильнее.

— Море.

— Не только.

— Какие ещё?

— К сестре. В южные земли. В столицу зимой, когда я хотел оставаться в поместье. Раньше ты могла спорить неделями.

— А потом?

— Спрашивала один раз.

— И если ты говорил нет?

— Обычно соглашалась.

Мирель почувствовала тошноту.

— Обычно?

— Да.

— Тебе это нравилось.

Адриан резко поднял голову. — Конечно нравилось, когда дома стало меньше конфликтов.