Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 127 – Виктория Северина

Они спустились молча. В доме уже начинался обычный день: на кухне звенела посуда, в нижнем коридоре управляющий тихо отдавал распоряжения, кто-то открывал ставни. Мирель снова заметила белые ирисы в холле и на этот раз даже не остановилась. Вчера они казались знаком чужого вторжения. Сегодня оставались просто цветами, которые любит другая женщина. Этот дом действительно больше не принадлежал ей, и странным образом именно принятие этого делало дорогу к усыпальнице проще.

У входа в западное крыло их встретил господин Варн, хранитель рода. Старик выглядел ещё более сухим и бесцветным, чем в ту ночь, когда Мирель пряталась от его обхода среди каменных ниш. Увидев ковчег в её руках, он побледнел и открыл рот, но Адриан остановил одним взглядом.

— Никого не впускать, — сказал он. — До моего распоряжения.

Варн перевёл взгляд на Мирель. — Миледи…

— Она идёт со мной, — произнёс Адриан.

Мирель почти усмехнулась. Даже сейчас фраза прозвучала так, будто он разрешает. Но не стала спорить. Сегодня у неё были вопросы важнее.

Каменная дверь закрылась за ними.

В усыпальнице всё оказалось точно таким, как Мирель помнила: холодный воздух, тяжёлый запах воска и камня, ряды мужских саркофагов, низкие металлические ниши женщин. Её собственная стояла открытой. Внутри темнело пустое углубление, а серебряная линия, которая раньше связывала ковчег с будущим саркофагом Адриана, теперь едва светилась по краю камня, будто не желала признавать, что сердце ушло.

Мирель подошла ближе.

— Покажи.

Адриан встал рядом. — Что именно?

— Всё, что ты вчера обещал.

Он провёл ладонью по серебряному знаку на нише. Металл отозвался слабым свечением. — Родовая часть связи здесь. Она удерживает ковчег, подавляет обратный отклик между сердцем и телом и распределяет нагрузку.

— Подавляет.

— Да.

— Ты знал, что женщина чувствует меньше, пока сердце здесь?

Адриан замолчал.

Мирель сразу подняла глаза. — Мы уже начали.

— Я знаю.

— Тогда не экономь правду.

Он медленно убрал руку. — Я знал, что у некоторых женщин после обряда снижается эмоциональная реактивность.

Мирель почувствовала, как внутри всё напряглось. — Как давно?

— Из старых записей.

— До нашей свадьбы?

— Там это описано иначе.

— Как?

Адриан отвернулся к стене. — «Умиротворение супруги». «Снижение телесной тревоги». «Стабилизация характера».

Мирель рассмеялась коротко, без веселья. — Конечно. Очень красивые слова.

— Тогда никто не воспринимал их так, как ты сейчас.

— Ты воспринимал?

Он не ответил.

Мирель подошла ближе. — Адриан.

— Не сразу.

Вот.

Начало.

Она почувствовала, как страх появляется раньше злости. Не страх услышать новое. Скорее страх подтвердить то, что уже знала.

— Когда?

Адриан медленно прошёл к собственному будущему саркофагу. Камень был ещё пустым, без даты, только имя и родовой герб. Мирель вспомнила приготовленную плиту для себя в соседней комнате и почувствовала старое отвращение.

— Не помню точный год.

— Вспомни.

— Мирель.

— Ты помнишь дату каждого большого ритуала за последние двадцать лет. Помнишь, какой клинок вошёл тебе под ребро. Помнишь, когда впервые увидел Эстель. Не говори, что не помнишь, когда заметил, что твоя жена меняется.

Он резко повернулся. — Потому что это не было одним днём.

— Тогда скажи период.

Адриан сжал челюсть.