Книга Развод с Некромантом: Верни Моё Сердце!, страница 126 – Виктория Северина

— Мирель.

Она обернулась.

Адриан стоял возле стола.

— Где ты будешь спать?

Вопрос показался странным.

— В своей комнате.

Он кивнул.

— Конечно.

Мирель вдруг поняла, что он хотел спросить другое.

С кем.

Рейвен ли в городе.

Будет ли она возвращаться к нему.

Но не спросил.

И это тоже было расстоянием.

— Спокойной ночи, Адриан.

Он посмотрел на неё.

— Спокойной ночи.

Раньше после этих слов часто был поцелуй.

Теперь оба остались на месте.

Мирель вышла.

В коридоре пахло ирисами.

Она остановилась возле вазы.

Впервые не почувствовала желания заменить цветы.

Пусть стоят.

Эстель любит.

Это теперь часть дома.

В своей спальне Мирель сразу подошла к ковчегу.

Положила ладони на металл.

Настоящее сердце отозвалось.

Она села рядом и некоторое время просто слушала его через ладони.

Потом достала бумагу и написала короткую записку.

«Я в доме. Всё спокойно. Завтра иду с Адрианом в усыпальницу. Не приезжай. Пока мне нужно сделать это без тебя».

Мирель перечитала.

Последняя фраза не казалась отталкиванием.

Наоборот.

Если Рейвен действительно уважает её решение, поймёт.

Лина отнесла письмо.

Через час вернулась с ответом.

Всего одна строка.

«Хорошо. Если понадоблюсь — знаешь, где я».

Мирель улыбнулась.

Никакого «будь осторожна».

Никакого «не доверяй ему».

Никакого обещания ворваться, если она не вернётся к определённому часу.

Просто возможность.

Она положила записку рядом с ковчегом.

Потом легла в кровать, в которой двадцать лет спала рядом с Адрианом, и впервые почувствовала её слишком большой.

Не пустой.

Именно большой.

Место рядом больше не болело так, как в первые дни.

Оно просто перестало быть её местом.

Дом тоже.

Адриан тоже.

Оставалось одно, что всё ещё связывало их сильнее памяти, привычек, комнат и двадцати лет общей жизни.

Сердце.

Мирель закрыла глаза.

Завтра она спустится с мужем под камень.

И впервые потребует не вернуть прошлое.

А показать ей всю правду о том, почему он так долго не может отпустить последнее, что по-прежнему считает своим.

Утром Адриан пришёл за ней сам, без слуг, и Мирель почти сразу поняла, что он тоже плохо спал. На нём был обычный тёмный костюм без придворных знаков, волосы собраны небрежнее, чем всегда, а под глазами лежали тени, которые даже его укреплённое магией тело уже не могло скрыть. Он остановился в дверях спальни, увидел сердечный ковчег на столе и несколько мгновений смотрел только на него, словно за ночь надеялся проснуться в той прежней действительности, где сердце жены лежало под камнем, сама жена находилась рядом, а неприятные вопросы можно было отложить до времени, когда они станут менее опасными. Мирель уже была одета. На ней снова было тёмно-зелёное платье, и она заметила, как взгляд мужа задержался на цвете, но теперь это больше не вызвало ни злости, ни желания доказать ему что-нибудь.

— Готова? — спросил Адриан, и голос прозвучал непривычно сухо.

— Да. Ковчег беру с собой.

Он едва заметно напрягся. — Я предполагал.

— Хорошо. Тогда хотя бы сегодня не будем спорить о самом очевидном.

Адриан посмотрел на неё, будто хотел ответить, но передумал. Мирель взяла ковчег обеими руками. Металл был тёплым, настоящее сердце внутри билось ровно, и от этого простого ритма почему-то стало легче. Она не несла чужую угрозу или улику против мужа. Она несла часть себя.