Книга Сестра Солнца, страница 139 – Юдит Готье

— Нельзя входить, – сказали они.

— О нет! Я должна войти сейчас же и увидеть сегуна, иначе вы будете строго наказаны! – вскричала Омити прерывающимся голосом.

Солдаты пожали плечами.

— А ну убирайся, женщина! Ты или пьяна, или сумасшедшая. Убирайся!

— Умоляю вас, впустите меня, позовите кого-нибудь. Мне кажется, что я умираю, но прежде я должна поговорить с сегуном. Это необходимо, слышите! Не дайте мне умереть, не поговорив с ним.

Она говорила таким жалобным и умоляющим голосом, что солдаты были тронуты.

— Что с ней такое? – спросил один из них. – Она бледна, как мел; она, пожалуй, в самом деле умрет.

— А может быть, она что-нибудь важное хочет рассказать?

— Отведем ее к принцу Нагато, он рассудит, надо ли ее слушать.

— Ну, хорошо, иди, – сказал один из солдат, – нам тебя жалко.

Омити, шатаясь, прошла несколько шагов, но силы покинули ее. Она быстро схватила засохший цветок, спрятанный на груди, и подала его солдатам, а затем, глухо вскрикнув, упала навзничь.

Встревоженные солдаты переглянулись в замешательстве, как бы советуясь друг с другом.

— Если она умерла, то скажут, что мы ее убили.

— Нам бы следовало бросить ее в реку!

— Да, но как прикоснуться к трупу, не осквернившись?

— Мы очистимся по предписанию законов. Это лучше, чем быть обезглавленным.

— Это правда. Поспешим. Бедняжка! Как жалко! – сказал он, наклоняясь к Омити. – Но зачем было так умирать?!

В ту минуту, когда они хотели ее поднять, чтобы снести к реке, послышался молодой, звонкий голос, напевавший песню:

Есть ли на свете что-нибудь лучше сакэ?

Если бы я не был человеком, я хотел бы быть бочонком!

Солдаты быстро поднялись. Подошел молодой человек, тщательно закутанный в одежду, опушенную мехом; на голове был капюшон, завязанный под подбородком. Человек гордо опирался рукой в бархатной перчатке на рукоятки своих сабель.

Это был Лоо, который пешком и без свиты возвращался с ночного праздника, ведь в свите мог найтись кто-нибудь, кто донесет принцу Нагато… У Лоо была свита, с тех пор, как он стал самураем!

— Что тут такое происходит? Что это за женщина лежит без движения на снегу?! – вскричал он, глядя грозным взглядом то на одного, то на другого солдата.

Солдаты бросились на колени.

— Вельможа, – сказали они, – мы не виноваты, она хотела войти в замок, чтобы сообщить что-то сегуну. Тронутые ее мольбами, мы хотели ее впустить и отвести к знаменитому принцу Нагато, как вдруг он упала замертво.

Лоо нагнулся над молодой девушкой.

— Ослы! Безмозглые! Молокососы! Стоптанные башмаки! – вскричал он гневно. – Разве вы не видите, что она дышит, что она только в обмороке?! Вы бросили ее на снегу, вместо того чтобы помочь ей. Чтобы вас вылечить от вашей глупости, я велю избить вас палками до полусмерти.

Солдаты дрожали всеми частями тела.

— Ну, живо, подымите ее, да осторожней, – сказал Лоо, – и следуйте за мной.

Солдаты повиновались. Когда они вошли в ворота крепости, молодой самурай отправился в караульню, находившуюся в нескольких шагах.

— Позовите других часовых, – закричал он, – я этих увожу.

И Лоо продолжал свой путь. Принц Нагато спал, но его следовало разбудить, ведь Лоо знал, что сегун искал следы молодой девушки, которую любил.

Молодой самурай вместе со своим господином Нагато сопровождал Фидэ-йори в поисках по городу. Женщина, которая лежала без чувств у ворот замка, очень походила на портрет, описанный Фидэ-йори.