Книга Сестра Солнца, страница 137 – Юдит Готье

Омити узнала площадь, где происходила смертная казнь. Земля была покрыта могилами, вырытыми наскоро, туда зарывались жертвы. Тело последнего казненного было брошено у подножия столба. Собака, разрывавшая снежный саван, которым был покрыт труп, с протяжным воем бросилась бежать, унося с собою кровавый кусок.

Огромная статуя Будды, сидящего на лотосе, была местами покрыта хлопьями снега. Омити подавила свой страх и прошла по площади, вытянув руки, чтобы отогнать стаю напуганных ворон, натыкавшихся на нее. Они преследовали ее своими зловещими криками, которым вторил стон моря.

Молодая девушка припустилась по узкой неосвещенной улице. Снег был истоптан, и пришлось идти по обледенелой грязи. Тьма казалась непроглядной, земля не освещалась белизной снега. Омити жалась к стенам, но дома не шли непрерывно: попадались пустые пространства, и у нее не было опоры. Ноги девушки иногда попадали в ямы с рыхлым снегом, местами начинавшим таять. Она падала, потом вставала, подол ее платья намок, холод пронизывал ее насквозь.

— Дойду ли я до цели моего путешествия? – спрашивала она себя.

Первую улицу пересекала другая, на которой горело несколько фонарей. Омити зашагала по этой другой. Ничего не подозревая, молодая девушка вошла в самый грязный квартал столицы. Это был притон воров, женщин дурного поведения и всевозможных негодяев. Здесь жил также особый род людей – лонины. Так называли юношей, иногда знатного происхождения, которые дошли до последней степени разврата и бесчестья. Изгнанные из своих семейств или лишенные должности, но сохранившие право носить две сабли, они укрывались среди отверженных и предавались всевозможным постыдным занятиям. Убивали и жили за счет других, предводительствовали шайками и пользовались большим влиянием среди этой орды бродяг. Несколькими часами раньше молодая девушка не могла бы безнаказанно пройти по этому кварталу: на нее набросились бы, оскорбили бы, затащили бы силой в какой-нибудь притон, каких здесь много. К счастью, была глухая ночь, улицы были пусты.

Но Омити ожидало новое препятствие: квартал запирался заставой, у которой стоял сторож. Как потребовать, чтобы открыли ворота в такой час? Какой предлог представить подозрительному и, по всей вероятности, отвратительному сторожу? Так думала девушка, продолжая идти.

Вскоре она увидела в конце улицы деревянную заставу, освещенную несколькими фонарями, и дощатую лачужку, где укрывался сторож.

— Нужно действовать уверенно, – говорила Омити про себя, – если я обнаружу малейшее беспокойство, он заподозрит меня.

Она пошла прямо к воротам. Человек, очевидно, спал, потому что не вышел на шум, который производила Омити. Она смотрела на заставу. Невозможно было перелезть через нее: это была решетка, заканчивающаяся железными остриями.

Молодая девушка постучала в доски лачуги, сердце сильно билось. Сторож вышел с фонарем. Он был плотно укутан в одежду, подбитую ватой, а его голова исчезла в повязке из коричневой шерстяной материи. Вид у него был болезненный и отупевший от пьянства.

— Что там такое? – спросил он хриплым голосом, поднимая свой фонарь, освещая лицо Омити.

— Отопри мне ворота, – сказала молодая девушка.

Сторож расхохотался.

— Открыть тебе в такой час? – вскричал он. – Ты с ума сошла?