Книга При дворе Медичи, страница 66 – Карл Берков

— Вначале он притворился передо мною возмущенным поведением иностранца, обманувшего доверие нашего дома, а затем позорно отступил, – мрачно проговорил Якопо. – Если бы я сам взялся наказать обманщика, я был бы теперь покойнее.

— Поручите это мне, дядя. Я буду драться за вас, так как Саграмора едва ли выступит против старика.

Якопо пожал протянутую ему руку.

— Да будет так, как ты предлагаешь, – сказал он. – Тебе я поручаю наказать этого злодея, а ты можешь рассчитывать на мою помощь и услуги, когда бы они ни понадобились тебе.

* * *

Валерия Пацци сидела у окна своей комнаты, наклонившись над изящным вышиванием, когда отец вошел к ней. Он несколько минут молча смотрел на дочь, огорченный происшедшею в ней переменой: щеки ее побледнели, лицо приняло грустное выражение.

— Валерия, – нежно позвал Якопо Пацци.

Девушка подняла глаза и почтительно встала навстречу отцу, поцеловавшему ее в лоб.

— Ты так углубилась в работу, дитя мое, что не видела и не слышала, как я вошел, – продолжал он. – Покажи, на много ли подвинулся покров, предназначенный для алтаря благочестивых сестер в Монтичелли.

Якопо подошел к окну, возле которого стояли пяльцы Валерии с начатой работой, изображавшей на шелковом фоне аллегорические фигуры, взятые из Священного Писания, – любимая работа знатных женщин пятнадцатого столетия.

— Ангел с лилией в руках и вчера, кажется, был настолько же вышит, – заметил старик после паузы. – Моя дочка работала сегодня не очень прилежно.

— Да, отец, вы имеете право бранить меня, – смущенно ответила Валерия. – Работа не идет сегодня: я два раза уже распарывала лилию.

Якопо Пацци нежно положил руку на голову дочери.

— Значит, твои мысли были не о работе, – серьезно проговорил он. – Они уносятся от того, что должно было занимать тебя, и останавливаются там, где ты видишь одно горе. Сознайся, дитя мое, мне кажется, я читаю это по твоему лицу.

— Да, я сознаю свою вину, дорогой отец, а вы будьте ко мне снисходительны, как всегда были, – тихо возразила девушка.

— Я не могу ни упрекать тебя, ни требовать, чтобы ты так скоро забыла удар, нанесенный твоей едва расцветшей жизни. Только одно я могу спросить у тебя после того, как узнал то, что он открыл тебе уже слишком поздно: любишь ли ты еще недостойного обманщика, так низко поступившего с тобой, и тоска ли по нему так убивает тебя?

Валерия подняла опущенные до сих пор глаза.

— Люблю ли я его, отец? – задумчиво произнесла она. – Я сама не знаю, любовь ли это или ненависть. Но я не была бы вашей дочерью, если бы не помнила наставления, которое получила от вас и которое поддерживает меня в тяжелые минуты, посланные мне Богом. Оно помогает мне бороться против чувства, говорящего часто в пользу его. Святая Мадонна услышит мои мольбы и поможет очиститься от греха, который я невольно совершила, желая завладеть чужим мужем.

— Не ты виновата, мое бедное дитя, а между тем ты уже наказана за этот грех. Будь же мужественна, дочь моя, не поддавайся горю, стань выше его, исполняя долг и заботясь о тех, кто беднее и несчастнее тебя.

Валерия бросилась в объятия отца.

— Я готова всю жизнь свою посвятить этому, – сказала она, – я хочу поступить в монастырь Монтичелли, как сделала ваша племянница Мария.

Якопо погладил ее по волосам.