Книга При дворе Медичи, страница 38 – Карл Берков

— Но он, говорят, беден, отец, – тихо заметила Валерия, – и я боюсь, что это мешает ему просить у вас моей руки.

— Ты так уверена, что он любит тебя? – шутя спросил отец. – Не фантазия ли это моей самоуверенной девочки?

— Нет, о нет, третьего дня на празднике он признался мне в этом, также как и в том, что не смеет просить моей руки. Что другое, как не бедность, может останавливать его? Ему стыдно будет признаться вам. Он ведь не знает, как вы отнесетесь к бедному жениху.

— Если его не останавливает ничто другое, Валерия, то он никогда не услышит упрека, которого боится, – ответил старик. – Милость Господня дала мне, кроме унаследованного состояния, новые владения, и этого хватит на двоих. Если тебе суждено быть женой иностранца и он достоин владеть тобой, то пусть он приходит, и мы обстоятельно поговорим о том, что мне так сбивчиво и смутно рассказала моя сумасшедшая девочка.

Валерия громко вскрикнула от радости и готова была, сидя на лошади, обнять доброго отца, так скоро давшего свое согласие. Но в это время их догнали родственники, и Валерия была вынуждена отвечать на вопросы, с замиранием сердца ожидая минуты, когда явится возможность передать Ферранте всю историю своего разговора с отцом.

* * *

Остававшееся небольшое расстояние до виллы Якопо Пацци проехал рядом со своим племянником Джованни. Гирлянды из цветов и разноцветные флаги придавали вилле праздничный вид; внутри дома было разложено множество драгоценностей, произведений искусства и серебряных сосудов. Во время свадебного торжества во Флоренции Медичи поостереглись выставлять напоказ чрезмерную роскошь, чтобы не возбуждать недовольства или зависти народа и граждан, но в тесном кругу друзей эта предосторожность была излишней и любовь представителей республики к великолепию могла выказываться беспрепятственно.

— Можно подумать, что находишься в ризнице святейшего папы, – обратился Якопо к Джованни, проходя с ним по комнатам. – Взгляни на эти сокровища: сколько золота и драгоценных камней! Право, с нашими друзьями Медичи никто из нас не может соперничать.

Джованни взглянул вскользь на указанные предметы, но не высказал, подобно дяде, ни одного слова удивления.

— По-видимому, роду Медичи должно доставаться все, что может возвысить их силу и власть, – сухо произнес он. – Поэтому им безразлично, когда другие теряют свое состояние.

— Что хочешь ты этим сказать, Джованни? Я помню, что ты ведешь процесс из-за наследства, которое должно достаться твоей жене от ее покойных родителей, но ты мне говорил недавно, что дело еще не решено.

— Теперь оно решено, дядя, – ответил молодой человек. – Приговор судьи отдал наследство жены в боковую линию.

— Я поражен, Джованни, – воскликнул Якопо, – неужели ты не обратился к Пьетро Медичи для подтверждения твоего права?

— Я обращался к Лоренцо, так как Пьетро не хотел вмешиваться в это дело, но и Лоренцо ответил мне, что бессилен изменить решение судьи, и таким образом я вынужден отказаться от справедливого иска.

— Я не могу понять, как Пьетро и его сын, который состоит к тому же в свойстве^[21] с тобой через твоего брата, не защитили тебя. Я тоже думаю в скором времени прибегнуть к их помощи, чтобы добиться уменьшения податей, которые с некоторых пор повысились и давят меня. У меня дочь – невеста. Я каждый день могу ожидать, что придется дать ей приданое, достойное девушки из нашего рода и соответствующее нашему состоянию. Мне будет тяжело исполнить это, если мы будем вынуждены постоянно нести новые расходы.