Книга Громовы Лозы, страница 93 – Райна Фотева

— Сын... — голос отца дрогнул, стал глухим, совсем не таким, как в начале разговора. — Прости. Правда... я не знал, как тебе это сказать. Думал, время всё расставит, что ты поймешь, когда вырастешь.

— Время расставило, пап, — криво улыбнулся Паша в темноту. — Просто это заняло двадцать лет.

Он затянулся последний раз и затушил окурок о стенку металлической банки из-под консервов.

— Я не уеду, пап. Я останусь здесь.

— В Лозах? — удивился отец, и в его голосе проскользнуло искреннее недоумение.

— Да. У меня тут... — Паша запнулся, но решил не прятаться за привычными отговорками. — У меня тут человек есть. И я больше не хочу от неё убегать. Даже если пол будет рушиться подо мной каждый день.

В трубке снова повисла тишина, но теперь она была другой. Не натянутой, как струна, а живой, дышащей. Той самой тишиной, которая бывает между людьми, когда они наконец перестают играть в сильных и независимых.

— Тогда приезжайте в гости, — наконец сказал отец, и в его голосе пробилась, знакомая с детства, теплая хрипотца. — Мама беляшей нажарит, как ты любишь.

— Приедем, — пообещал Паша, чувствуя, как внутри что-то очень старое и тяжелое наконец-то отпустило. — Пока, пап.

— Пока, сын. Береги себя.

Паша убрал телефон в карман. Звёздное небо над Лозами казалось огромным и абсолютно спокойным. Он посидел на ступеньках ещё пару минут, слушая, как стрекочут кузнечики и где-то в лесу ухает сова, а потом прикурил ещё одну сигарету, глядя на сад Громовых.

Ночью после ссоры Кате приснился кошмар. Она плавала в озере, наглоталась воды и начала тонуть. Волосы цеплялись за водоросли, не давая выплыть, а берег вдруг оказался так далеко, что она не могла даже докричаться до человека, который махал ей с пирса. Почти задыхаясь, она проснулась и, открыв глаза, непонимающе уставилась в открытое окно, где только занимался рассвет. Хотелось плакать, как она плакала весь вечер, пока наконец не заснула. Катя сделала вдох и поняла, что не может полноценно и глубоко вдохнуть — что-то мешало в груди. Перевернув подушку и понимая, что вставать ещё слишком рано, она снова заснула, а проснулась ещё более разбитой. Болело всё тело от головы до ног: ломило кости, крутило живот, заложило нос и раскалывалась голова.

Удивилась ли Катя такой реакции организма? Конечно, нет. Тело должно было дать реакцию на эту масштабную эмоциональную атаку, которую она пережила вчера, прощаясь с близким человеком. Она слышала, как он уехал, словно ошпаренный, с визгом шин покидая Лозы. Она велела ему уехать, и он уехал. Катя еще не знала, что Павел вернулся почти сразу, и тело, что так самоотверженно её поддержало в этих страданиях, тоже ничего не знало.

Встать сил не было, поэтому девушка некоторое время продолжала лежать словно в забытьи, периодически проваливаясь в сон, пока в комнату не заглянула встревоженная Лена. Она тихонько постучала и приоткрыла дверь.

— Ты не спишь? — ласково спросила невестка, входя и с опаской рассматривая подругу. — Мы заволновались, ты обычно раньше просыпаешься. Всё в порядке?

Катя едва заметно помотала головой, без слов отвечая «нет», и перевела глаза на окно, пытаясь удержать слёзы внутри.

— Что-то болит или просто нужно поплакать? — Лена присела на кровать.

— Всё болит, — прошептала Катя.