Книга Громовы Лозы, страница 94 – Райна Фотева

Невестка положила прохладную ладонь тыльной стороной ей на лоб, затем к щекам, проверяя температуру.

— Кажется, жара нет, — она поднялась и, выскальзывая в коридор, добавила: — Я сейчас.

Несколько минут спустя Лена вошла, открывая дверь пошире, чтобы пропустить внутрь маму с подносом.

— Где тут моя девочка? — освободив руки, мама тут же зацеловала дочери лоб и скулы. — Да, температуры нет, но смотри, — двинув поднос поближе к Кате по тумбочке, — чай с ромашкой и лимоном, ибупрофен и свежая булочка от тёти Оли, с черешней, — словно по секрету уточнила мама. — Выпить и съесть, — безапелляционно добавила она, как будто только что не была похожа на ласковую кошку, вылизывающую своих котят.

Катя послушно села, опираясь спиной на изголовье кровати, Лена тут же подхватила подушку, чтобы поставить ей под плечи. Голова закружилась, но Катя сжала губы, дожидаясь, пока комната перестанет раскачиваться.

— Спасибо, — тихо сказала она, проглатывая таблетку.

Мама прошлась по комнате, забирая скомканные фантики и пустую кружку, задвигая стул, а поправляя шторы вокруг открытого настежь окна, будто невзначай сказала почти с усмешкой:

— Пашка-то наш, видали, что учинил? — Катя застыла с чашкой в руках, не успев сделать глотка. — Мешки какие-то таскает всё утро, у машины складывает. Мусор что ли какой собрал на выброс?

— Он разве не уехал? — удивилась Лена, переводя взгляд со свекрови на невестку, ожидая, что кто-то из них пояснит, что к чему.

— Так, девоньки, у меня суп на плите, — и мама выскользнула из спальни так быстро, что Катя даже не успела проследить за ней глазами.

— Я тоже пойду, Тома хотела на качели, — Лена улыбнулась. — Если что-то потребуется, только скажи.

Катя осталась одна, чувствуя, как к горлу снова подступает ком. Он мешал пить чай, а откусанная булочка так и лежала на языке, её невозможно было проглотить. Значит, он не уехал. Но почему? Она уставилась в дальний угол пола, тяжёлые веки мешали брать точки выше, причиняя боль. Значит, опять придётся жить так, словно его нет, хотя он вот тут, в десяти метрах: хлопает дверями, заводит машину, говорит по телефону. Снова придётся перестраивать режим, чтобы не встречаться. И делать вид, что она не чувствует кожей каждого его шага.

К вечеру Катя решила, что нет повода продолжать лежать в кровати, если это всё связано с Павлом, и встала, хотя голова по-прежнему кружилась, а желудок бунтовал. Она заплела волосы в косу и спустилась вниз на семейный ужин. Мама почти кудахтала вокруг неё, переживая, что не стоило вставать, но при этом открыто радовалась, что дочь пришла к столу.

Ещё пару дней сохранялась общая слабость, особенно по утрам, когда нужно вставать, а привычного энтузиазма и легкости не было. Катя подолгу сидела в кровати, проснувшись, восстанавливая равновесие и силы, чтобы встать. Иногда ей казалось, что весь мир сопротивляется ей, но не понимала, в чём реально не права. Она не обманывала, не причиняла вреда другим — жила в спокойствии и мире с природой, восстанавливала утраченное в округе, помогая деревне жить. Просто маленькая жизнь маленького человека во вселенной, песчинка в пустыне, капля в море — она делала свою часть работы. Но почему тело так восстало против, как будто Катя была неправа. Может, жёстко говорила с Пашей? Может. Решив, что можно выждать ещё пару дней, чтобы дать возможность организму восстановиться, Катя оставила себя в покое, не пытаясь искать причину поломки в себе.