Книга Громовы Лозы, страница 69 – Райна Фотева

Наконец Ваня, усевшись на поваленное бревно, взялся за баян, и инструмент словно сам запел под его руками. Роза, чуткая к любой музыке, сразу пододвинулась поближе. Ваня сперва наиграл несколько озорных мелодий на свой вкус, поднимая всем настроение, а потом сказал:

— Что будем петь?

— А ты знаешь что-нибудь из Меладзе? — тут же спросила Роза, глядя на него широко раскрытыми серыми глазами.

— О да-а, — довольно ответил он, переводя взгляд на сестру, — что-нибудь из Меладзе я знаю.

Катерина посмотрела на Ваню с укором, как будто он пытается подставить её, а он только широко улыбался, не желая понимать её сигналов.

— Последнюю? — спросил он у сестры, она в ответ только обреченно кивнула и слегка откашлялась. — Три, четыре…

Растянув баян, Ваня выпустил из него мелодию — она лилась легко, будто сама искала дорогу. А вместе с ней запела и Катя. Голос её звучал негромко и бережно. Песня была нежная, и оттого даже тихий голос заполнял всё вокруг, а в припевах подпевали почти все, и от этого становилось особенно душевно.

Как только прозвучали первые слова, Паша почувствовал, как вверх по спине побежали мурашки, прячась под шапкой из кучерявых волос. Он выдержал не более двух секунд, прежде чем повернулся на её ласковый зов. Катя смотрела только на младшего брата, а Павел, словно загипнотизированный, не мог отвести от неё взгляд, как змея от дудочки своего заклинателя. И он слышал каждое слово, которое она произносила, — они попадали в самое сердце, заставляя задерживать дыхание и забывать моргать. Она была такая красивая во всём этом: в свете костра, в окружении музыки. Сердце замирало, и эти чувства причиняли боль.

Когда песня смолкла, Паша сглотнул и выпил ещё, пряча от всех глаза. На долю секунды он подумал, что расплачется. От тоски? От боли? От собственной трусости, не дающей переступить через внутренние барьеры и пасть ниц перед этой женщиной. Ниоткуда в никакой момент появилось внутри ощущение, что она могла бы его спасти.

Но Катя не смотрела на него совсем. В голове рождались дурацкие мысли: утащить её от всех, или сесть ей в ноги и обнимать колени, или кричать ей прямо со своего места, как она нужна ему, как ему без неё плохо. Паша уже набрал воздуха, когда Миша протянул ему шампур с мясом и шампиньонами, чем своевременно отвлёк.

— Не раскисай, — сказал он, строго глядя на выпившего брата своей жены.

Песни шли одна за другой. Перебирали разные мелодии: иногда пели хором, иногда соло брала Роза, а потом, при новых аккордах баяна, снова зазвучал Катин голос, и Павел, достав сигарету из пачки, пошёл подальше, чтобы изолировать себя хоть как-нибудь. За кустами ивы он уселся на большой камень, уставившись вдаль, где за широким лугом виднелись тёмные крыши домов в Лозах. Затянулся и снова услышал её слова: