Книга Громовы Лозы, страница 71 – Райна Фотева

Тишина.

Покой.

Одиночество.

Катя с наслаждением вздохнула и в тот же миг услышала, как в нескольких метрах от неё что-то упало в воду. Открыла глаза, поставила кружку на перила и босиком пробежала по нагретым доскам до ступенек, ведущих вниз, и замерла. Потому что к моменту, когда она оказалась в зоне видимости, из воды вынырнул Павел и, протерев глаза, первым делом уставился на неё. То, что кто-то готов нырять в пока ещё весьма холодную воду, особенно рано утром, Катю, в принципе, не очень удивляло, но разве конкретный кто-то не уехал? А с другой стороны, какая ей разница? Ей уже всё равно, нужно просто вернуться на другой конец веранды, тогда он пропадёт из видимости и перестанет существовать в её реальности.

Паша приветственно поднял руку. Катя моргнула, отвела глаза на другой берег озера, делая вид, что не смотрела на него, а затем ушла. Она снова и снова велела себе успокоиться и не портить выходной: если вышла пить кофе, продолжай. Но нет, это было уже невозможно. Этот человек ворвался в мысли с той же скоростью, с которой только что влетел в воду. Катя сделала глоток и снова услышала плеск воды, а спустя минуту мужчина стоял у её порога — мокрый, в одних плавках, на плечах какое-то обветшалое полотенце, явно времен его дедушки. Она не смотрела на него, просто знала, что он тут, сбоку от нее, застыл и выжидает, словно наконец добрался до своей жертвы, загнав её в угол. В детстве Катя слышала истории про озёрное чудище, которое в полнолуние выходило на берег. Она всегда считала это просто сказками для детей, чтобы они держались подальше от воды. Но жизнь оказалась страшнее сказки, потому что чудище вылезло посреди белого дня.

Не глядя на него и не говоря ни слова, Катя зашла в дом, а через минуту вынесла ещё одну кружку с кофе. Молча протянула её незваному гостю и наконец подняла на него глаза, внимательно рассматривая каждую деталь на его мокром лице, стараясь не выдавать эмоций и контролировать дыхание. Он не отводил взгляда, словно ждал разрешения. Но на что? Заговорить?

— Спасибо, — принимая дымящуюся кружку из её рук, сказал Паша.

Катя только поджала губы.

— Кать? — она без слов слегка вздёрнула головой вверх, откликаясь на его зов. — Доброе утро?

— Доброе утро, — ровно ответила Катя.

— Любишь меня? — задал он свой любимый вопрос, который был максимально неуместен после всего, что было, и особенно после того, чего не было.

— Нет.

Они по-прежнему смотрели друг другу в глаза. Катя думала о том, что должно произойти, чтобы всё между ними вернулось к прежней близости? Возможно ли это, или уже пора забыть обо всем, отставить его в сторону и никогда не возвращаться, как следовало сделать с самого начала еще тогда, двадцать лет назад? Он не сделал ничего, в чём она могла бы его обвинить, но ощущения, наполняющие её с момента, как он отпустил её посреди танца, с которыми она осталась стоять и прожила следующие дни, походили на насилие в чистом виде. Это был тот самый вид раны, когда ты даже прикоснуться к ней не можешь, в самом чувствительном месте. От первой любви нету средства.

— Пей кофе, — отрезала Катя, — и стой на солнце.

— Кать, я тебя люблю, — произнёс Паша с такой интонацией, словно вручал подарок в новогоднюю ночь. — Прости меня, дурака?